Большое интервью с большой женщиной

Беседу вела Э. Бестауты

Еще полгода назад неправительственная организация с длинным названием "Ассоциация женщин Южной Осетии за демократию и права человека", была известна разве что небольшому кругу представителей "третьего сектора". Сегодня эта организация и ее директор Лира Цховребова находятся в центре внимания не только работников НПО, но и многих представителей власти. Связано такое, кстати, не всегда однозначное внимание с удивляющей для наших краев активностью ассоциации: только в этом году она реализовала несколько проектов, среди которых "Создание Ресурс-центра НПО", "Воскресная школа по правам человека" и "Клуб мира". Кроме этого под эгидой проекта "Ресурс-центр НПО" произошло сближение большинства НПО республики, стали регулярно проводиться встречи лидеров неправительственных организаций с представителями различных ветвей власти, донорских организаций, средств массовой информации. О Ресурс-центре, перспективах работы, любви доноров и отношениях с госструктурами мы беседуем с директором Ассоциации Лирой Цховребовой.

- Образ работника НПО устойчиво ассоциируется с образом молодого мобильного человека, сформировавшегося в постперестроечное время. Как получилось, что школьный учитель истории с многолетним стажем работы вдруг круто поменял сферу деятельности, став активистом "третьего сектора"?

- У меня и в мыслях не было на старости лет влиться в общественное движение. Хотя в юности, начиная со школьных лет, я была активной комсомолкой, членом комитета комсомола, делегатом съездов, конференций. Что меня несколько лет назад заставило круто поменять сферу деятельности? Скажем так - жизненные перипетии. К сожалению, так сложилось, что я ушла из школы и, хотя заявление об уходе написала сама, в порыве эмоций, потом, когда эмоции поутихли, я, честно говоря, чуть не умерла от горя при мысли, что в моей жизни больше нет школы. И, видимо, сработал инстинкт самосохранения - нужно было где-то приложиться, что-то делать. И, когда меня стали приглашать на различные тренинги, я с удовольствием окунулась в эту учебу, чтобы хоть как-то отвлечься… Тренинги тренингами, но мне понравились те из них, которые касались правозащитной деятельности. Я поняла, что могу нести знания своим же ученикам, но не изнутри, как в школе, а извне. Сразу же, на общественных началах, я открыла воскресную школу по правам человека в шестой школе. Когда я увидела, с каким удовольствием занимаются дети, сделала проект. Еще до этого меня пригласили принять участие в семинаре, который проходил в Норвегии, потом был семинар в Москве, и только потом со мной заключили договора через Министерство образования РЮО… И мы небольшой группой провели тренинги по правам человека во всех районах республики.

- Так как Вам есть с чем сравнить, скажите, что легче - быть руководителем государственной организации или директором НПО?

- Сегодня быть руководителем государственного учреждения архисложно. Почему - ни для кого не секрет - из-за отсутствия средств. В советское время средства на различные нужды школы давали чуть ли не насильно. И директор обязан был потратить все до копейки. А сегодня директор как попрошайка ходит с протянутой рукой и эти деньги выпрашивает. Но это еще не самая страшная проблема. Самое страшное то, что руководитель школы обязан требовать от преподавателей профессиональной отдачи. Делать это, когда ты не можешь заплатить учителю за его труд - преступление. Не может плебей воспитывать патриция. А мы, учительство, находимся сейчас в плебейском положении. Все наши мысли и устремления подчинены одному - добыче пропитания для своей семьи. И ни о каких высоких материях такой учитель думать не может. Когда заслуженные учителя, истинные интеллигенты торгуют на базаре овощами, согласитесь, - это кризис стереотипа. Учитель и торговля в представлении большинства людей вещи несовместимые. У директора НПО больше возможностей достичь поставленной цели, чем у директора школы. Он может пробовать большее количество вариантов. Например, проект "Воскресная школа", который у нас сейчас идет, три года не мог получить финансирование. Но мы не оставляли попыток. И так можно сделать практически любое дело. Была бы хорошая идея и желание работать.

- Название вашей организации "Ассоциация женщин Южной Осетии за демократию и права человека" включает модный сегодня гендерный элемент. Не секрет, что модные направления деятельности охотнее финансируются фондами. Создание женской организации - это дань перспективным тенденциям или принципиальное желание работать именно с женщинами?

- Когда я создавала эту организацию, я даже понятия не имела, что означает слово гендер. А почему именно женщины? После многих встреч, тренингов, когда я многое узнала и поняла, у меня появилось желание, чтобы не только я, но и другие женщины узнали и о своих правах и обязанностях, и о том, что в мире вообще происходит, чтобы они были приобщены, стали социально активными. Ведь в кого наши женщины превратились? В основном они заняты торговлей, непосильным трудом. На ТЭКе можно увидеть нечеловеческое положение, в котором находятся наши женщины. После этого появляется желание помочь им чем-нибудь. А что касается гендера, я считаю, что искусственно насаждать социальное равноправие между мужчиной и женщиной не стоит. Лидерство женщины - это вопрос индивидуальный. Если ты по натуре лидер, если ты внутренне сильна, умна и достаточно образована, какой мужчина может помешать такой женщине реализовать свои способности, участвовать в выборах, например. Я считаю, что в нашем Правительстве одни из наиболее профессиональных членов кабинета министров - это женщины. И они заняли свои должности, даже не прилагая невероятных усилий - по праву профессионалов.

- В прошлом году был профинансирован и успешно реализован проект вашей организации "Ресурс-центр НПО". В ходе этого проекта вы познакомились практически со всеми действующими в республике организациями. Как вы оцениваете качественный уровень югоосетинских НПО?

- Есть очень малый процент сильно продвинутых НПО - это три-четыре организации. Все остальные не так опытны, у них нет большого количества профинансированных проектов, партнеров, но всех их, я воспринимаю как колоссальный потенциал. Это умные, здравомыслящие и активные люди, и Ресурс-центр собрал их вместе. Мне кажется, что я в своей жизни ничего более полезного не сделала, чем этот шестимесячный проект по созданию Ресурс-центра НПО. Я, честно говоря, даже не ожидала такого результата. Это был пилот-проект, для того, чтобы иметь "трамплин" для дальнейшего сотрудничества с Британским посольством. Первого апреля, когда проект начинался, мы были совершенно разобщенной группой. Каждый был сам по себе, причем, все с недоверием относились к самому словосочетанию "Ресурс-центр". Сейчас все иначе. Несколько дней назад закончился тренинг, который под эгидой ОБСЕ для наших НПО проводили украинские тренеры-эксперты. И мы на этом тренинге представляли команду. Сегодня мы действительно команда, люди, которые рады видеть друг-друга, которые с доверием относятся друг к другу. Лично я всегда с нетерпением жду наших новых встреч. Это великое счастье. Меня пригласили в Британское посольство и официально выразили благодарность. Оказывается, благодаря этому проекту они поняли, что в Южной Осетии есть третий сектор, и, судя по встречам в Ресурс-центре, информационным листкам, которые мы выпускаем, справочнику НПО они поняли, что в Южной Осетии идут демократические процессы. Иначе было бы невозможно такое общение с Президентом, представителями власти, СМИ. За эти шесть месяцев мы заявили о себе, вырисовались в какую-то силу. Доказательством этому является и последняя наша встреча со спикером Парламента Станиславом Кочиевым. Он озвучил наше желание сотрудничать с Парламентом, различными комитетами и комиссиями при разработке законопроектов. Законодательная власть проявила заинтересованность в сотрудничестве с неправительственными организациями. Я думаю такие результаты работы "Ресурс-центра" достаточно убедительны. И мне действительно жаль, что не все НПО приняли участие в работе "Ресурс-центра".

- Вы сказали, что люди, принимавшие участие в проекте "Ресурс-центр НПО", сегодня представляют собой единую команду. У команды, как правило, бывает объединяющая цель, сверхзадача. Как она формулируется командой НПО Южной Осетии?

- Я сейчас могу сказать красивые фразы, что наша цель - это построение гражданского общества и т.д. Но я скажу очень просто: каждый на своем месте хочет делать что-то хорошее. Каждый из нас стремится быть общественно полезным. Если результат деятельности конкретной НПО - крупица в море существующих проблем, то, собрав все результаты воедино, мы увидим, что третий сектор вносит очень неплохой вклад в общественное дело. Возьмем молочную кухню Сергея Кокоева, вряд ли это лучший способ обогащения, а сколько пользы она приносит! Родители могут покупать питание для своих малышей, не боясь заразы. А компьютерный центр "ANY KEY" или экологическая организация "Кедр" - кто поспорит, что эти НПО первыми не начали очень полезные для всей Республики дела?

- Недавно стало известно, что проект "Ресурс-центр НПО", возможно, будет иметь продолжение в виде регулярно действующего Ресурс-центра НПО, создание которого будет осуществляться при поддержке миссии ОБСЕ. Расскажите об этой идее.

- После выхода справочника "НПО Южной Осетии", отзывов о проекте, которые были получены от Британского посольства, Миссия ОБСЕ в Грузии проявила интерес к деятельности Ресурс-центра. Нас посетил Свен Холдер - офицер Миссии ОБСЕ по человеческим измерениям. Во время первого визита он просто посмотрел наши помещения, материалы, которые мы готовим. Потом он попросил организовать встречу с десятью-двенадцатью активными НПО. Он был приятно удивлен, когда собравшиеся рассказали ему о своих достижениях. Идея продолжения деятельности Ресурс-центра была предложена самим Свеном Холдером. Единственное, что было оговорено - новый Ресурс-центр должен быть независим от ранее существующего, а НПО объединятся в новой организации на условиях партнерства. Основную цель Ресурс-центра лидеры НПО сформулировали так: развитие "третьего сектора" Южной Осетии и поддержка начинающих НПО.

- В каких еще странах миссия ОБСЕ поддерживает подобные проекты?

- На Украине. Тренеры-эксперты с Украины, которые проводили тренинг для наших НПО, как раз являются представителями украинского Ресурс-центра. Они приехали дать оценку нашему третьему сектору. Экспертная оценка будет обнародована 20 декабря, когда тренеры второй раз приедут в Цхинвал. И от этой оценки во многом будет зависеть, какую именно поддержку получит создаваемый Ресурс-центр от Миссии ОБСЕ.

- Еще один проект, который ваша организация сейчас осуществляет и который вызвал резонанс в обществе - это "Создание реабилитационного наркоцентра". Говорят, что местное отделение фонда Сороса профинансировало этот проект не без содействия Президента РЮО, который посчитал его государственно необходимым…

- Позвольте начать издалека… Вообще в уставе нашей организации не предусмотрена деятельность в этом направлении. Подключиться к проблемам наркомании заставил случай. Когда я ехала в Польшу по приглашению "Института демократии и прав Восточной Европы", Алла Алексеевна Джиоева попросила меня помочь организации "Матери против наркотиков" и собрать в Польше информацию о том, как идет в этой стране борьба с наркоманией. Последние два дня я посвятила этой проблеме, и Господь Бог свел меня с уникальной личностью, каким был недавно ушедший из жизни Марек Катаньский. Этому человеку удалось создать в Польше сеть наркоцентров, через которые проходит тысячи наркоманов из разных стран. Мы встретились с ним и проговорили часа четыре, я рассказала ему о катастрофическом положении, которое у нас сложилось. На следующий день он пригласил меня в свой варшавский офис и вручил договор о том, что его организация обязуется за свой счет излечить десять наркоманов и подготовить шесть инструкторов из Южной Осетии, а также сделать все возможное, чтобы открыть здесь реабилитационный центр, в котором бы на первом этапе совместно с местными работали инструкторы из Польши. Надо сказать, что ранее этот центр таких договоров никогда не заключал и даже сотрудники были потрясены этим предложением. С этим договором я приехала в Цхинвал. Договор был одобрен на уровне первого лица. Мы с организацией "Матери против наркотиков" много работали. Надо было отбирать ребят, которые хотят излечиться, а также инструкторов. Было такое условие: учиться на инструкторов должны были бывшие наркоманы, преодолевшие эту зависимость самостоятельно. Мы подготовили все документы, все необходимое, но мы не смогли сделать паспорта для этих ребят. Через Россию это было невозможно (не было таких средств), через Грузию - нельзя. И самая большая моя печаль: под первым номером у нас шел мой бывший ученик Родион Джиоев, который приходил каждый день, а когда узнал, что с паспортами не получилось, он сорвался и погиб… Когда вариант, предусмотренный совместным договором не получился, я стала работать над проектом по созданию наркоцентра на основе польского опыта. Но я бы, наверное, не взялась за такой сложный проект, если бы Президент не предложил мне познакомиться с работниками цхинвальского филиала наркологического реабилитационного центра "Ковчег" Гочей Джиоевым и Владимиром Дзасоховым. ( Реабилитационный центр "Ковчег" создан и действует в РСО-Алания - прим. ред.) Эти ребята входят в религиозное объединение "Евангельские христиане". Я близко познакомилась с этими людьми. Побывала дома у Гочи Джиоева и увидела своими глазами лазарет, который он открыл в своем доме для наркоманов и алкоголиков. Когда я пришла, у него лежало восемь человек. Некоторые из них были в таком состоянии, что мочились под себя, вырывали, у них были ломки. Гоча на свои, заработанные нелегким трудом деньги, их кормил, одевал, купал, обстирывал, покупал им лекарства и ставил на ноги. Я могу показать человек десять, которых он вернул с того света. И пусть любой врач расскажет о таком же результате. Когда я это увидела, я поняла, что с помощью этих ребят я смогу воплотить идею наркоцентра и сделала проект.

- На какой стадии находится проект сегодня?

- Финансовые условия проекта были таковы: проект был на тридцать тысяч долларов плюс здание, которое должно было предоставить государство. По проекту половину необходимой суммы мы просили у фонда "Открытое общество - Южная Осетия" (фонд Сороса), другую половину должны были получить из президентского фонда. По проекту центр организации должен был находиться здесь, в городе. Он бы занимался профилактикой распространения наркомании и сбором материалов и сведений о наркоманах. Второй центр должен находиться вне города, там происходит реабилитация наркоманов. Опережая финансирование проекта, мы с ребятами из "Ковчега" сделали такой маленький реабилитационный центр в с. Грумбела. Туда были вывезены ребята, которые даже двигаться не могли. Их ставили на ноги Гоча Джиоев и Вова Дзасохов. Мы купили им кроликов, теленка, курочек. Все это было куплено на средства Гочи Джиоева. Как-то мы пригласили туда Аллу Алексеевну Джиоеву, и через день она послала в Грумбела массу продуктов. Но это лишь вторая фаза проекта. Третья фаза предполагает приобщение людей, прошедших курс реабилитации, к хозяйству, чтобы они, немедленно вернувшись в город, снова не взялись за старое. В проекте были заложены средства на организацию фермерского хозяйства. Мы предполагали сделать пчеловодческую ферму. Таким образом, каждый этап проекта совершенно необходим.

Но получилось так: меня вызвали в фонд Сороса и предложили подписать договор на получение всего десяти тысяч долларов. Как мне объяснили, бюджет проекта нужно уместить в десять тысяч, так как средств не хватает. Я, естественно, отказалась, потому что на десять тысяч сделать ничего нельзя, а взять их - значит ввязаться в аферу. Мы работаем в партнерстве с НПО "Матери против наркотиков", и я была вынуждена сказать им, что отказываюсь работать в таком варианте проекта.

- Известно, что некоторые госструктуры весьма негативно относятся к вашей активности и, особенно, к количеству ваших контактов с грузинскими НПО и фондами.

- Внимание официальных лиц на меня обратили, скажем так, нелюбящие меня лидеры некоторых НПО. Они непорядочно используют то, что у меня мама грузинка, а то они сами в Тбилиси бывают неимоверно чаще, чем я - это факт. А в Тбилиси, кроме каких-то НПО-контактов, у меня живут близкие родственники - мои старые тети, которым надо помогать. Думаю, что в конце концов официальные лица разберутся, кто есть кто и очень сильно меня полюбят. (улыбается). Во всяком случае, я на это хочу надеяться.

- На самом деле многие грузинские фонды, при рассмотрении проектов ставят условие обязательной регистрации в Минюсте Грузии.

- Не отрицаю, но лично я никогда с этим не сталкивалась, ни в один грузинский фонд не обращалась. Единственное, с кем общаюсь на основаниях партнерства - это "Отдел женского развития ООН". Они приглашают меня на конференции, тренинги как представителя Южной Осетии.

- Что вы считаете своим главным достижением на сегодняшний день?

- Моя главная радость - это два мои внука и внучка. Еще то, что благодаря работе в НПО я познакомилась с прекрасной молодежью. Вначале я воспринимала их очень неуклюже, потому что всю жизнь привыкла смотреть на них с высоты своего учительского положения. А в качестве работника НПО оказалась с ними на равных и чувствовала определенный дискомфорт. В какой-то момент я поняла, какое это счастье - быть с ними на равных. У меня появилось ощущение молодости. А самое недавнее достижение - то, что тренерам с Украины понравился наш НПО-сектор и понравилась Южная Осетия.