Дина Алборова: «В третьем секторе Южной Осетии, к сожалению, присутствуют все признаки нездоровой конкуренции»

Ирина Келехсаева

Отнести Дину Алборову к старшему поколению ни у кого не повернется язык. Однако ее, безусловно, можно считать ветераном НПО-движения в Южной Осетии. И пусть никого не вводит в заблуждение молодой возраст ее организации. Дина уже давно успела заслужить репутацию активного, деятельного и перспективного участника НПО-движения республики. Кроме того, для десятков югоосетинских женщин Дина во многом смогла стать примером того, как легко можно переступить и переиграть традиционно предназначенную для них общественным представлением роль домохозяйки в образ активной, умеющей отвечать за собственное дело молодой женщины. Наше сегодняшнее интервью с директором НПО «Агентство социально-экономического и культурного развития» Диной Алборовой коснулось не только деятельности ее организации, но и развития НПО-движения в Южной Осетии в целом.

- Дина скажите, пожалуйста, что послужило для Вас толчком к началу общественной деятельности. Как Вы решили стать социально-активным членом общества и включиться в НПО-движение?

- Наверное, то, что после окончания университета я вернулась в свой родной город, где начала преподавать в ВУЗе общественную науку - политологию сыграло определенную роль. Я была уже задействована в общественную жизнь, да и ситуация в тот момент также не могла оставить никого равнодушным: только закончились военные действия и быть безучастным ко всему что происходило вокруг было невозможно. Потом постоянно возникала некая внутренняя потребность включения в общий процесс, и это тоже было немаловажным. Свою роль сыграло и знакомство с французским дипломатом, представителем ОБСЕ Жаном-Полем Гордоном, который смог заинтересовать и привести в Южную Осетию конфликтологов, в частности, американца Роджера Фишера с тем, чтобы начать переговорный процесс на общественном уровне. Лично мое общение и сотрудничество с ними тогда происходило пока неосознанно. Далее была работа менеджером в Норвежском совете по беженцам (NRC), после чего работа в так называемом третьем секторе стала приобретать более осознанные и реальные очертания. Кроме того, мне удалось получить массу информации о работе неправительственного сектора на многочисленных семинарах и тренингах, участницей которых я стала.

Мысль о создании собственного НПО, можно сказать, была «навязана» мне Роджером Фишером. Он подсказал тогда даже название для организации. Но в то время, как я уже говорила, я не имела ни малейшего представления о работе неправительственного сектора, и когда наше Министерство юстиции, сославшись на неясность указания источников финансирования, отказало в регистрации, я, если честно, была даже рада подобному обстоятельству. Опыт работы в этом направлении у меня появился позже, после сотрудничества с международными неправительственными организациями.

В итоге НПО «Агентство социально-экономического и культурного развития» было зарегистрировано лишь в 1999 году, но непосредственную работу организация начала лишь в 2000 году. К тому времени я поняла, что уже в состоянии работать самостоятельно, к тому же нашей организации была оказана и поддержка со стороны УВКБ ООН, которое было заинтересовано в начале деятельности « Агентства…».

- Осуществлением какого проекта впервые заявила о себе ваша организация?

- Первый проект «Агентства социально-экономического и культурного развития» длился два года и назывался «Проектом по самообеспечению». Суть его заключалась в следующем. Нашими бенефициариями являются беженцы, репатрианты и внутреннеперемещенные лица. И программа по самообеспечению помогала этой категории населения, причем не просто в возвращении и восстановлении домов, как делали это некоторые организации. Для людей, живущих на нашей территории, это считается не самым основным условием налаживания разрушенного войной быта. У нас сложилась плохая социально-экономическая ситуация: низкий уровень зарплат, безработица, большая внутренняя и внешняя экономическая миграция… Это на самом деле очень большая проблема и трагедия для всей республики. Программа нашей организации хотя и не решала глобальных проблем, но помогала восстановлению собственного сельского хозяйства, с тем, чтобы у людей появилось хоть какое-то основание и зацепка для того, чтобы вновь не покидать своих мест. Мы раздавали сельскохозяйственных животных и корма для них. Программа проходила в Цхинвальском и Знаурском районах, и участвовало в ней около 150 семей. Согласно заключенными с ними контрактами, через год, восстановив собственное хозяйство, они передавали розданный скот уже другой семье.

- Насколько удачно удалось вам осуществилась «Программу по самообеспечению», и с какими трудностями пришлось столкнуться?

- На мой взгляд, этот проект был хорош уже тем, что попытался преодолеть так называемую «гуманитарную психологию» привитую нашему населению в послевоенные годы. За последнее время оно успело привыкнуть к помощи и подаркам различных гуманитарных организаций. Наша же программа дала возможность осознать ответственность, которая ложилась на ее участников. Другими словами, человек должен был понять, что чтобы восстановить хозяйство и вернуть оказанную поддержку необходимо не просто принять некий презент, но и поработать. К сожалению не все семьи это поняли, и в конце осуществления проекта возникли трудности с возвратом. Очень часто денежные компенсации по проекту нам приходилось отдавать из собственных карманов. Причем этих людей не смущали даже подписанные ими же контракты. После проведения в жизнь программы по самообеспечению, наше НПО сделало для себя вывод о том, что по данному направлению в Южной Осетии работать необходимо, но работа эта сопряжена с многочисленными трудностями, и в следующий раз нужно будет пересмотреть некоторые моменты касательно условий сотрудничества и работы с населением.

- Чем сейчас занимается ваша организация?

- Недавно мы закончили проект, профинансированный юго-осетинским отделением фонда Сороса, по которому наша организация проводила в разных районах Южной Осетии тренинги по конфликтологии. Последний раз, к примеру, тренинги проводились в поселке Кваиса и в самом Цхинвале. Кроме этого сейчас мы готовим совместный проект с чеченской организацией «Молодые инициативы». Это молодые, энергичные ребята, с которыми у нас возникла идея проведения совместного турнира по вольной борьбе для детей из Южной Осетии и Чечни. Первоначально планировалось проведение турнира в Грозном, но потом мы переиграли и решили проводить его у нас в Цхинвале.

- Насколько жизнеспособен, по-вашему, этот проект и есть ли какие-либо реальные подвижки в его осуществлении?

- Проект этот на самом деле небольшой и совсем не фантастичный, как может показаться. Когда я поделилась идеей со своими друзьями в Лондоне, то совершенно неожиданно получила от них письмо, в котором они предлагали взять на себя часть финансовых расходов. Надеюсь, что претворить эту интересную идею в жизнь нам удастся в ближайшем будущем.

- Как отнеслись к идее проведения совместного турнира по вольной борьбе с участием наших и чеченских детей Правительство Республики? Ведь без помощи и поддержки со стороны власти проект вряд ли может осуществиться…

- К сожалению, я пока не смогла встретиться по данному вопросу с представителями нашего Правительства. Но в любом случае, пока не буду уверена в полном взаимопонимании и поддержки с их стороны, проект не может представляться для дальнейшего осуществления. Совместно с местными властями нам предстоит решить две основные проблемы: это пересечение делегацией из Чечни российской границы и размещение на время проведения турнира гостей здесь.

- Дина, я не могу обойти стороной еще один вопрос. Вы являетесь, пожалуй, единственным человеком, который не боится вслух высказываться о проблемах во взаимоотношениях между собой местных НПО. В чем, по-вашему, кроется причина столь плачевного состояния в сфере общения неправительственных организаций и насколько это мешает общей работе третьего сектора?

- Вы правы, проблемы во взаимоотношениях действительно существуют. В основном по моим наблюдениям нарушаются этические нормы, т.к. никто не имеет право оскорблять или распространять друг о друге негативную информацию. К сожалению, все это имеет место. Существует и проблема сокрытия информации, однозначно присутствуют все признаки нездоровой конкуренции, хотя мне, честно говоря, непонятно кому и в чем, к примеру, я могу быть конкурентом. Если мы работаем для достижения одной цели, подобные склоки неуместны. Такая ситуация очень мешает работе, так как в первую очередь означает, что у нас нет единой стратегии. А она попросту необходима. Когда мы, к слову, выезжаем за пределы республики, довольно-таки часто возникают ситуации, когда твоя организация говорит одно, а потом оказывается, что это идет вразрез с тем, что говорилось другими представителями от Южной Осетии до тебя. Нам необходимо научиться работать, помогать и поддерживать друг друга. Некая договоренность о том, что мы должны встретиться и обсудить единую тактику поведения, особенно после недавней владикавказской встречи существует, но этого до сих пор не произошло. И поверьте, это может негативно сказаться на дальнейшем общем представлении о НПО нашей республики в рамках различных международных встреч.

- И последний вопрос: последнее время все чаще поднимаются гендерные вопросы, а призрак феминизма бродит уже во всем мире. Как складываются у Вас отношения с коллегами-мужчинами?

- Вы знаете, общий язык я нахожу как ни странно быстрее с мужчинами, чем с женщинами. И вообще считаю, что в одной организации больше двух женщин быть не должно. Представители же мужского пола с уважением относятся к моей работе и ценят и уважают во мне, думаю, такое качество, как умение лидировать и управлять. Я приветствую всех женщин, которые занимают руководящие посты, - это, на мой взгляд, положительно сказывается на жизни любого общества…