Беслан - наша боль….

Беслан и вся Осетия стонет от горя. Весь мир потрясен ужасом чудовищного теракта, произошедшего в маленьком осетинском городе. В Бесланской школе №1, где террористы трое суток удерживали взятых в плен заложников, погибли сотни ни в чем не повинных людей: наши дети, наши сестры и братья. Трагический итог бесланской драмы - более 320 погибших заложников, до двадцати работников МВД и спецназа, погибших за время событий и во время штурма. И эта официально озвученная цифра еще не отражает всех потерь. Очевидцы - штатские и военные говорят, что жертв может быть гораздо больше. Невыносимая боль и страшные вопросы, на которые нет ответов - это Беслан на второй день после черной даты 3 сентября.

Развязки этой чудовищной драмы в напряжении ждала вся Осетия. В каждом доме, в каждой семье люди сутками, прильнув к телевизорам, следили за развитием событий. Все телеканалы говорили одно и то же: ведутся переговоры, для освобождения заложников делается все возможное. Вместе с тем из Беслана даже до Цхинвала стали доходить изустные вести, что та информация, которая передается по центральным телеканалам, очень далека от истины, заложников гораздо больше, чем передают, многие уже расстреляны. В Беслан начали съезжаться сотни людей из всех концов Северной и Южной Осетии в надежде чем-то помочь, просто не позволяя себе быть дома, когда дети и женщины находятся во власти нелюдей. Здесь с самого первого дня был и Президент нашей Республики Эдуард Кокойты. В эти страшные дни и часы ожидания родные, друзья, соседи заложников плакали, кричали от отчаяния, но не переставали верить в то, что их близким удастся спастись из этого ада. В руках люди держали плакаты, не показанные телеканалами: "Путин, выпусти наших детей! Выполни их требования!" В оперативном штабе родственников успокаивал лично Президент Северной Осетии Александр Дзасохов. "Штурма не будет" - говорили все выступающие и им верили - штурм здания с более чем тысячей детей и женщин внутри никто не мог себе представить.

Как рассказывают военные участники событий, около 13 часов к захваченной школе подошли сотрудники МЧС, чтобы забрать тела расстрелянных в первые два дня заложников. Об этом была договоренность с боевиками. В этот момент раздался взрыв - один из террористов подорвался на установленных у входа растяжках. От взрыва погибли еще несколько боевиков. И тогда находившиеся внутри бандиты, начали взрывать мины, висевшие в зале. От взрыва в нескольких местах обвалились стены. Сразу погибло много людей.

Многие из бывших заложников не могут говорить вообще. Другие - наоборот, хотят рассказать еще и еще раз, как бы заново переживая чудо своего спасения. Бывшая заложница Таня, пришедшая в школу вместе с дочерью первоклассницей, лежит в одной из больниц Владикавказа с ранениями брюшной полости, кисти руки, осколочными ранами лица. Она рассказывает нам, едва шевеля бескровными губами:

- Мы подумали, что начался штурм. В зале взорвалась бомба. Они так и говорили, как только начнется штурм, вы погибнете вместе с нами. Все смешалось. Я смогла вытащить своего ребенка через дыру в стене. Я ничего не видела. Было очень много трупов вокруг. Тех детей, которые остались живы, они стали сгонять в кучу, чтобы иметь еще заложников. После того, как в зале прогремели взрывы, и террористы стали стрелять в спину убегающим в открывшиеся дыры детям, спецподразделения начали действовать "согласно складывающейся ситуации". Начался штурм здания. Спецназовцы вошли в спортзал и двинулись в школу, где рассредоточились террористы. В зале к этому времени живых людей почти не осталось. Страшная цифра более 320 - это тела людей, заполнивших бывший спортзал бывшей школы.

Каждый выстрел, каждый взрыв этого боя отзывался рыданиями родных, удерживаемых по ту сторону оцепления. Вырвавшиеся из стен школы дети бежали в одном нижнем белье, окровавленные, исхудавшие. Многих выносили ополченцы и солдаты. Как пишут и говорят все бывшие здесь журналисты, помочь в спасении людей хотели все. Не обращая внимания на пули и разрывы снарядов, люди рвались к зданию школы, чтобы спасти хоть одного человека и спасли очень многих. По официальным данным в лечебные учреждения Владикавказа за помощью обратилось более семисот бывших.

Мы лежали на траве возле школы. Школа горела, стало очень жарко, и я оттащила ребенка еще чуть-чуть. У меня больше не было сил, чтобы тащить мою девочку дальше. Оттуда нас вынесли наши, - рассказывает Таня.

Пожилая женщина, держит фотографию своего внука и причитает: "Его отец стольких раненых вынес, а своего сына не нашел". Сколько людей еще не нашли своих родных не знает никто.

4 сентября. Утром в центре Беслана скопление машин и журналистов всех мировых СМИ. К школе никого не пускают, военные говорят, что идет разминирование. На вопросы есть ли там еще тела погибших заложников ответа получить не удается. Утром по "Эху Москвы" передали, что сегодня из под завалов извлечены тела еще 150 заложников. Людей, которые не смогли найти своих родных, перед домом культуры, где ждут журналисты, пока немного. Большинство ходят по больницам и моргам Владикавказа, пытаясь найти своих. Ожидающих здесь узнаешь по каменным лицам и опухшим от слез и бессонницы глазам. Боясь тронуть кого-то из них даже взглядом, мы тоже ждем. Люди говорят, что вчера по телевидению было объявлено, что сегодня, в 12 часов дня, на площади перед Домом культуры будут оглашены списки не найденных. К двенадцати часам сюда собираются сотни людей. В руках у многих фотографии близких, в основном детей.

- Где моя Зарина? Где моя Зарина? - вскрикивает молодая женщина, хватаясь за голову. Собравшиеся, женщины и мужчины плачут, причитая, не в силах сдерживать свое горе. С ними вместе плачут и многие из журналистов.

- Я ищу свою сестру, ее дочь и внучку. Мы нашли внука, а сестру, ей пятьдесят лет, Аллу 25 лет и Кристину найти не можем. Ходовы они.

- Поедете в город?

- Мы только что оттуда. Все больницы посмотрели. Я открывала каждую дверь, все палаты. Врачи очень хорошо к нам отнеслись, водили нас, смотрели. Нет их. И в морг я ходила. Там есть целые ряды неопознанных. Их невозможно опознать, так они обгорели. Они у нас такие маленькие, худенькие. Врачи их обрабатывают, но все равно трудно узнать.

Родственники одного из не найденных окружают мальчика, одного из бывших заложников.

- Я видел Арсена. Я точно видел его.

- Где ты его видел?

- У гаражей, когда наши уже забирали нас.

- А в больнице ты его не видел?

- Может он в аэропорту, туда тоже кого-то забирали?..

Маленькая седая женщина держит в руках фотографию.

- Я сына своего ищу, Мисикова Артура, 1974 года рождения. Он был на работе, когда это все началось, месил состав. Когда услышал выстрелы, побежал в школу, там был мой внук. Внука удалось найти. Он говорит, папу заставляли выносить трупы. Когда Артур выходил из зала последний раз, он крикнул сыну: сиди тихо, не двигайся.

На крыльце Дома культуры одна из бывших заложниц Анета Гадиева. Ей с грудным ребенком удалось спастись в числе освобожденных на второй день 26 заложниц, но она не может найти свою дочь-школьницу. Еще вчера Анета не хотела называть журналистам своей фамилии из страха, что террористы могут узнать об этом и убить ее дочь. Сегодня она рассказывает, умоляя, чтобы показали все, что она говорит.

- Нас всех загнали в спортзал через дверь и окна, нескольких мужчин сразу расстреляли. Когда нас завели, нам было нечем дышать, мы думали, что все там задохнемся, и мы начали разбивать окна. У меня на руках был грудной ребенок, другую девочку я не находила. Нам не разрешали вставать и мы думали, что пусть нас сейчас расстреляют, чем мы медленно умрем от удушья. Боевики начали делать растяжки. Сделали их очень быстро, организованно, со знанием дела. Поставили нас под прицел, чтобы навести тишину, стали стрелять. Нам сказали, что не тронут нас, если будут выполнены их условия. Мы вообще не вставали. В первый день детям давали воду, а потом перестали давать. Они постоянно над нами насмехались, говорили: "посмотрите, что ваша пресса делает, ваши телеканалы передают концерты. Говорят, что здесь только триста заложников". Потом нас с грудными детьми перевели в отдельный кабинет, там нам было полегче. Мы чувствовали, что если к концу вторых суток проблема не будет решена, мы погибнем. Боевики сказали, что если будет паника, они начнут стрелять. За один выстрел со стороны наших они обещали расстреливать по 50 человек. Повели директора школы, чтобы она связалась с Дзасоховым и Мамсуровым. Она вернулась и сказала, что не смогли связаться. У нас началась паника. Мы не знали, сколько нам придется ждать. Они говорили: вы никому не нужны. Вы - стадо и вами легко управлять. А как вели себя наши маленькие дети! Мальчики сидели, крестились и молились. Те, кто были без родителей, старались быть поближе к нам. Спрашивали: за что нас захватили? Нас убьют? Мы, наверное, плохие, раз это с нами случилось? Давайте все молиться будем. И все молились. Но Бог не захотел нам помочь... Я ищу свою девочку, свою Алану...

Проходит четверть часа, полчаса, час, но к собравшимся перед Домом культуры почему-то никто не выходит. Вопросы, мучавшие людей все эти страшные дни, вырываются наружу. Люди кричат, чтобы журналисты снимали все, и журналисты снимают.

- Тех, кого освободили, говорят, что у террористов было оружие в подвале, как они смогли спрятать это оружие, где была наша милиция? - кричит пожилая женщина в платке. - Террористы говорили заложникам, что заплатили гаишникам миллион долларов. Они берут доллары, им доллары нужны, а бедные люди страдают. Кто продал нас ингушам и чеченцам? Каждый день мы слышим про убийства, нужно положить этому конец. Мы требуем, чтобы нас защитили.

- Почему мы видим одно, а телевизор показывает другое? Почему сразу не сказали, что там тысяча с лишним человек? - говорит сжимая руки на груди, худая женщина с лихорадочными глазами. - Три дня мы находились в оцеплении. Лишь два раза нам удалось посмотреть телевизор. И все, что там говорилось о заложниках - это неправда. Можно было просто вычислить сколько там людей. Только детей в школе училось более 1000 человек, еще родители, преподаватели, технический персонал. Все люди приходили и записывали своих близких. Я не могу найти свою сестру и четверых ее детей. Ходим по больницам, везде спрашиваем, нигде их нет. Кто ответит за смерть наших близких? Кто?

- Почему не приехал Зязиков? Они ведь к нам из Ингушетии приехали, эти террористы. Почему Аслаханов приехал только на третий день? Надо встать всем осетинам и сказать: или нас защитят от этого произвола, или мы больше не будем это терпеть.

- Почему к людям никто не выходит? Они боятся, что их растерзают. По телевизору говорили, что будут списки пропавших без вести. Где они эти списки? Хоть бы кто-то вышел и сказал нам извините, простите, хоть что-нибудь. Где человечность?

Люди кричали, что могут начаться беспорядки, если этот обман будет продолжаться.

Через полтора часа к поредевшей толпе вышел генеральный прокурор Северной Осетии А.А. Бигулов и сказал, что большинство тел погибших заложников находится в бюро судмедэкспертизы во Владикавказе, для родственников будут организованы автобусы, чтобы они могли поехать на опознание. Еще через полчаса на площади появились две женщины, которые начали составлять списки "пропавших" - тех, кто не найден среди раненых и еще не опознан. Позже появилась информация, что их не менее 200 человек. Некоторые из родных и близких этих людей еще надеются на чудо. Но большинство в это чудо уже не верит...

По официальным данным на вечер 4 сентября количество погибших заложников составило 323 человека, из них 156 - дети. По словам же самих бесланцев, число погибших может быть больше… Простите нас, дети!..

Элина Бестауты
Цхинвал - Владикавказ - Беслан - Цхинвал