Баграт Техов: "Памятники Тлийской бронзы вернутся в Цхинвал,
как только здесь появиться нормальный музей…"
Беседовала Элина Бестауты
Имя археолога, доктора исторических наук Баграта Техова в Осетии знает каждый просвещенный человек. Мальчик из крестьянской семьи имел упорство получить образование в годы, когда осетинские школы массово переводились на грузинский язык и пустели. Затем имел дерзновение идти по непроторенному в Осетии пути археологической науки. Затем - посвятил всего себя археологии родного края, копал с невероятным тщанием и открыл для своего народа удивительный мир предков - Тлийскую культуру эпохи бронзы. Выводы, сделанные Багратом Теховым на основе найденных в Южной Осетии археологических материалов, являются бесценным подтверждением проживания в Закавказье непрерывной цепи наших ираноязычных предков.
В последние годы Баграт Техов живет и работает во Владикавказе, где вот уже двенадцать лет в "вынужденной эмиграции" находится самое ценное, что есть у этого человека - материалы его раскопок. Недавно Баграт Виссарионович приехал в Цхинвал для того, чтобы встретиться с Президентом РЮО Эдуардом Кокойты. Об этой встрече, новых книгах и планах, о дальнейшей судьбе Тлийских памятников в нашем интервью.
- Баграт Виссарионович, Вы теперь редкий гость в Южной Осетии, нашим читателям, уверена, будет интересно узнать, чем Вы занимаетесь во Владикавказе?
- Непосредственной причиной переезда во Владикавказ стали мои неопубликованные материалы. У меня были готовые рукописи по своей специальности, и будучи здесь, я поднялся даже до президента Чибирова с просьбой издать хотя бы одну из них. Но не было возможности. Хотя, по правде сказать, когда я уезжал во Владикавказ, меня заботили даже не столько рукописи, сколько материалы Тлийских раскопок. Я привык быть всегда рядом с ними и не мог оставить их "без присмотра", хотя они опечатаны, есть охрана, сигнализация. Но такой я беспокойный человек. Во время трагических событий 90-х самые ценные экспонаты я замаскировал под матрацем и спал на них долгое время. Ну а в самый разгар войны мы вывезли материалы во Владикавказ. Помню, мы сделали тогда с бесценным грузом три рейса Цхинвал-Вла-дикавказ. Ездили по Зарской дороге, и один раз нас даже преследовали - мы сделали крюк, вернулись обратно, и это нас спасло.
Что касается работы, то в настоящее время я являюсь ведущим научным сотрудником скифо-аланских исследований Северо-Осетинского центра Российской академии наук. Здесь, как и во всех учреждениях, где мне довелось работать, я занимаюсь проблемами археологии Южной Осетии. При поступлении на работу я сразу сказал, что у меня осталось много нерешенных, неразработанных проблем по археологи Юга, которые необходимо закончить. Осетия всегда была одна. Во всяком случае, для археолога не существует Северной и Южной Осетии, это деление произошло после 1920 года, а археология заканчивается XVIII веком. После этого археологии уже нет.
В прошлом году, кстати, я закончил работу над очерками по истории археологии Южной Осетии, они будут изданы в издательстве "Проект- пресс". Его возглавляет замечательная женщина Жанна Дзасохова-Козырева. Она сама предложила мне принести рукопись после того, как в издательстве вышла моя книжка "Тайны древних погребений". В Очерках рассматриваются все этапы археологии Южной Осетии, все памятники с каменного века до средневековья. По каждому периоду прилагается карта, где эти памятники были обнаружены.
- Книжные новинки поступают в Цхинвал с опозданием и великолепно изданный солидный том "Тайны древних погребений" здесь передавался из рук в руки. Это, по сути, первый труд по археологии Южной Осетии, изданный на высоком полиграфическом уровне. Кто оказал вам столь щедрую финансовую помощь?
- Рукопись книги "Тайны древних погребений", была самой большой из всех моих неопубликованных работ. В нее вошли неизданные материалы по 150 комплексам Тлийских раскопок. Я очень переживал, что они могут остаться неопубликованными. Что же касается финансирования, то все началось с того, что Жанна Козырева сама пришла в музей, посмотрела мои рукописи и обнадежила, мол, найдутся люди, которые помогут с деньгами, нужно подождать. Такой человек действительно нашелся - это руководитель далекой от археологии фирмы "Тива" Владислав Болиев. Его представитель взял у меня рукопись и сразу же сделал денежный взнос в издательство. Все, кто работал над книжкой, работали с душой, и я всем очень благодарен. Книга прекрасно оформлена благодаря стараниям художника-оформителя Валерия Цагараева - одного из лучших книжных дизайнеров на юге России.
- Одной из главных целей Вашего нынешнего приезда в Цхинвал являлась встреча с Президентом РЮО Э.Д. Кокойты. По чьей инициативе она состоялась, и о чем шел разговор?
- Инициатива была моя. Я встретился с Эдуардом Джабеевичем во Владикавказе в феврале, и мы договорились о встрече здесь. Разговор шел о материалах Тлийских и других экспедиций, которые находятся во Владикавказе и о том, что надо продолжить археологические раскопки в Южной Осетии. Мы высказали желание совершить экспедицию в июне-июле этого года. Президент обещал, что она будет профинансирована, нам предоставят все необходимое оборудование, а в качестве раскопщиков будут привлечены студенты истфака нашего ЮОГУ. Эдуард Джабеевич потребовал, чтобы я срочно составил смету экспедиции и предоставил ее. Вот такой прекрасный итог нашей встречи. Если честно, еще в прошлом году я даже не думал, что такая возможность появится, и здесь возобновятся археологические раскопки.
В Южной Осетии много памятников, которые лично меня притягивали и притягивают к себе. Около поселка Дзау, к примеру, есть прекрасный памятник куро-аракской культуры, это ранняя бронза, III тысячелетие до нашей эры (понятие куро-аракская культура было предложено академиком Куфтиным, потому что лучшие памятники этой культуры были обнаружены на территории между Курой и Араксом - прим. ред. ). В селе Ортъеу я знаю очень интересные могильники моего периода, в Ленингорском районе есть несколько памятников эпохи бронзы. Задумок и идей очень много.
- В последние годы сообщений об археологических экспедициях и их достижениях стало значительно меньше, причиной чего, как не трудно догадаться, является все то же пресловутое отсутствие денег. Как давно Вы принимали участие в археологических раскопках?
- Последние раскопки, в которых я принимал участие проходили в 1990-1991 годах. Объединенная археологическая экспедиция в составе Гуманитарного института, музея Северной Осетии и нашего института копала Кобанское поселение в Зарамаге и памятник сарматской эпохи в Гусаре. Но раскопки не были закончены - денег больше не выделили, и наши работы нам пришлось законсервировать. С тех пор я ничего не копал.
В Северной Осетии положение с археологией не намного лучше. Там тоже нет денег, единственное, что копают - это Даргавский могильник и то приходят на 10-12 дней, расчищают катакомбу и этим все кончается. Да и раньше из-за нехватки денег археологи в основном работали на новостройках. При прокладке дорог, строительстве мостов строительные организации сами оплачивали раскопки, чтобы не повредить захоронения. В прошлом году, к примеру, на раскопки разрушающегося кургана XVII - XV веков до нашей эры североосетинские археологи получили хорошую сумму от компании, занимающейся дорожным строительством.
- У археологов нет денег, зато доброхоты всех мастей, стали составлять им серьезную конкуренцию. Как говорит директор НИИ РЮО Роберт Гаглойты, к нему периодически приносят предметы, найденные самодеяте-льными раскопщиками. Причем с весьма прозрачной целью - узнать, сколько найденный предмет будет стоить на рынке древних ценностей…
- Это действительно серьезная проблема, которая наносит огромный ущерб археологической исторической наукам. Мы можем потерять очень важные данные о прошлом. Подобное положение наблюдается и во всех северо-кавказских республиках, где хищнические раскопки принимают поистине страшные масштабы. Например, в Адыгее уже не осталось ни одного кургана - все раскопали и расхитили. Поняли, что у археологов нет денег и копают днем и ночью. Те, кто этим занимаются, не думают, что техника и процесс обработки курганов очень сложны, и если в группе не будет специалистов, то они могут даже не найти материал, захороненный в кургане. Нельзя их копать бульдозерами. Эти "охотники за сокровищами" ищут красивые вещи, а у археологии совсем иные цели. Нас интересует сама наука: какой мы обнаружим погребальный обряд, какую керамику и т.д.
- А что во время встречи с Президентом РЮО было сказано о дальнейшей судьбе экспонатов Краеведческого музея и материалов археологических раскопок, которые вот уже двенадцать лет находятся во Владикавказе?
- Насчет моих материалов он сказал, что директор НИИ Республики Р.Гаглоев должен оформить комиссию из пяти человек, которая сделает сверку, инвентаризацию и обработку всех материалов. Я знаю, это не легкое дело, но президент опять же пообещал помочь финансово. Эдуард Джабеевич отметил, что пока у нас нет возможности привезти их обратно, но этот вопрос с повестки дня не снят. Я проинформировал главу государства, что Президент РСО - А А.С. Дзасохов уже третий или четвертый год занимается вопросом создания отдельного музея этой коллекции. Уже нашли прекрасное двухэтажное здание на набережной Терека, за памятником Исса Плиеву, реконструкцию которого планируют осуществить. По задумке Дзасохова это будет единый Музей древностей Осетии. Правда, пока особых древностей, кроме Тлийских нет.
- Учитывая, что памятники Кобанской культуры находятся практически полностью в музеях Западной Европы и Америки, получается, что древнее и ценнее Тлийских ценностей в Осетии ничего нет?
- Кобанская культура - в музеях Вены, Парижа, Лиона, Сен-Жермена, Будапешта, Берлина, в Америке; некоторое количество предметов есть в Тбилисском музее, который до революции назывался Кавказским. В Осетии же всего четыре или пять предметов. Поэтому, действительно, получается, что Тлийские материалы - это первый памятник Кобано-Тлийской культуры в Осетии. И первый в мире памятник этой культуры, раскопанный на современном научном уровне. Кобанские находки ведь раскапывались иначе, они все перепутаны и представлены просто как разрозненные предметы, а какой они представляют комплекс, какой предмет с каким сочетается, это уже невозможно установить. Потому что, те, кто осуществлял раскопки и отправлял их за рубеж, например, Хабош Кануков, делали это за деньги.
- На каких основаниях Тлийские материалы будут экспонироваться в создаваемом во Владикавказе музее? Кто во-обще правомочен решать судьбу Тлийских древностей, ведь все это принадлежит осетинскому народу, и в первую очередь народу Южной Осетии? Я слышала, как люди с болью говорят о том, что эти ценности находятся не в Цхинвале, и тот факт, что они могут перейти к какому-то другому музею, пусть даже в Северной Осетии, воспринимается весьма неоднозначно…
- О передаче Тлийских материалов кому-либо речь не идет. Все знают, что эти предметы были найдены в Южной Осетии, и это будет обязательно отмечено в музейной экспозиции. К тому же, предметов так много, что все выставить просто невозможно и экспозиция будет составлена лишь из части памятников Тлийского могильника. Кстати, мы можем одновременно организовать прекрасную выставку и в Южной Осетии. Ведь материалы могильника не в одном или двух экземплярах. Например, бронзовых топоров около ста пятидесяти, а в музее можно выставить максимум двадцать-тридцать - чем меньше одинаковых предметов, тем лучше они смотрятся. Так что пусть никто не нервничает. Как только в Южной Осетии появится музей - памятники Тлийской культуры найдут в нем свое достойное место.
Что же касается создания Музея древностей Осетии, то Президент РСО - А руководствуется, прежде всего, соображениями престижа Осетии. Во Владикавказ часто приезжают зарубежные гости, которые должны видеть те ценности, те исторические памятники, которые у нас есть. Тем более, что по Кобанской культуре нам практически нечего выставить… Дзасохов неоднократно говорил мне о проводимых работах, по его просьбе я занялся подготовкой всех разъясняющих надписей на осетинском, русском и иностранном языках. Единственное, о чем я попросил Александра Сергеевича, чтобы вопрос включения в экспозицию музея Тлийских археологических находок был обсужден с руководством Южной Осетией.
- Вы не говорили с Эдуардом Джабеевичем о судьбе Краеведческого музея Южной Осетии?
- К сожалению, мы не успели поговорить на эту тему, но сам я заходил в музей. Это же стыдно, что он находится в таком состоянии… Мы не раз говорили еще бывшему Президенту Республики Л.А. Чибирову, чтобы музей был перенесен в нынешнее здание ГОВД. Оно как нельзя лучше подходит для музея и по расположению, и по внешнему виду. Да и на сегодняшний день это наилучший вариант.
- Ситуация с музеем самый вопиющий пример безразличия к собственной культуре, безразличия, которое длится уже двенадцать лет. Только наша газета писала о бедственном состоянии музея несколько раз, и из материала в материал положение только усугубляется. За долгие годы в этом вопросе не произошло ни одной подвижки, и, исходя из всей массы публикаций, ни одна из ветвей власти нашей республики не предприняла последовательных мер по выходу из сложившейся ситуации…
- Именно из этих соображений я дал свое согласие на включение Тлийских материалов в экспозицию Музея древностей Осетии, который создается во Владикавка зе. Повторяю, это состоится с согласия Южной Осетии. В конце-концов, если мы говорим об объединении, то интеграцию мы должны начать именно с культуры. Создание единого национального музея Осетии это и есть интеграция, объединение. Музей будет сделан на высшем европейском уровне, и по виду и содержанию будет отличаться от музеев, по меньшей мере, Северного Кавказа. Но и вопрос музея Южной Осетии, также необходимо решать. Республика, тем более с такой древней культурой как наша, обязана иметь музей. А то у нас даже нет возможности, чтобы учитель истории повел своих учеников и показал материальные свидетельства древнего периода истории, о котором он рассказывал на уроке…
- Раз речь зашла об истории и этнографии, скажите, насколько археологические раскопки, сделанные в Южной Осетии, подтверждают древность проживания предков осетин на Южном Кавказе?
- Каждый археолог всегда стремится к тому, чтобы высказать предположение об этнической принадлежности раскопанного материала. На нашей территории, особенно в горных и предгорных зонах, включая город, до самого Душети обнаруживаются материалы кобанской культуры. А создатели этой культуры, по моему представлению, были представителями индо-иранской группы и одна часть в первой половине второго тысячелетия до нашей эры переселилась в Переднюю Азию, оставшаяся здесь часть создавала и развивала культуру, которую мы археологи обнаруживаем. По мере того как увеличивались материалы Тлийского могильника, я несколько раз высказывал мысли о том, что именно здесь проживали ираноязычные племена, оставившие нам этот памятник. Они оставили не только этот памятник, есть и другие, я надеюсь, археология будущего обнаружит их и подтвердит мое заключение. Осетины имеют самое непосредственное отношение к создателям найденных здесь материалов. Ираноязычные племена - наши отдаленные предки, после них здесь появляются тоже ираноязычные киммерийцы, потом уже скифы, затем огромная волна сарматских племен и аланы. Получается неразрывная цепь пребывания здесь наших прямых предков с конца третьего тысячелетия до нашей эры. Причем эта цепь не разрывается ни на Севере, ни на Юге. У меня часто возникает вопрос, почему мы представляем, что заселение Кавказа ираноязычными племенами шло с севера. Думаю, заселение больше шло именно с юга, потому что Передняя Азия ближе к югу, цивилизация там развивалась лучше, и наша территорию оказывалась мостом между Северным склоном Кавказского хребта и Передней Азией. Движение ираноязычных племен с юга на север убедительно подтверждается данными археологии: скифские предметы, раскопанные в Закавказье более ранние, чем те, которые были найдены на Северном Кавказе.
- Баграт Виссарионович, от имени читателей нашей газеты позвольте поблагодарить Вас за эту беседу и за Ваш неутомимый труд, который украшает, и будет украшать жизнь нашего общества, всего нашего народа.
|
