Весеннее интервью с Мирой Цховребовой

Беседу вела Элина Бестауты

Цхинвал всегда был городом прекрасных женщин. Женщин красивых не только внешней, но и глубокой внутренней красотой, сильных своей любовью, верой, надеждой. Они - мамы, бабушки, жены, сестры несут нашу нелегкую жизнь на хрупких плечах, освещая ее своими улыбками, своей нежностью. Наверное, мало где женщины столько работают, с таким трудом отстаивают и семейный уют, и профессионализм, доказывая, что можно быть сильнее самых трудных обстоятельств. Мира Цховребова - истинная жительница Цхинвала. Красота, живой блестящий ум, юмор, теплота, умение поделиться всем этим с людьми делают ее любимицей наших горожан, многих поколений студентов. Одно упоминание ее редкого имени заменяет перечисление регалий: кандидат филологических наук, доцент ЮОГУ, преподаватель с многолетним стажем. Мира Валентиновна не любит давать интервью, проявляя большую самокритичность. Ей, незаурядному оратору, легко говорить о любимых поэтах и философах, но трудно - о себе. И каждый раз, общаясь с нею для прессы, ловишь себя на мысли, что тебе не удалось зачерпнуть даже малой доли из океана знаний и чувствований этой женщины. Но опять притягиваешься к ней и получается вот такое "весеннее интервью".

- Наступает весна и вопреки многим условиям бытия в наших лицах появляется надежда. Какое настроение, мысли приносит весна Вам?

- Мне весна приносит обещание лета, что мы, наконец, согреемся, это самая большая мечта, и обещание всего, что связано с летом - работы в саду, встреч с друзьями, купаний…

- Про Вас говорят, что Вы сильная женщина - всегда деятельная, заражающая оптимизмом окружающих и дома и на работе. В чем залог такого мироощущения?

- Я себя как сильную женщину не воспринимаю совершенно. Я такая же как все. Может быть, у меня природа такая - жизнелюбивая, выживающая во всяких условиях, хотя я не могу пожаловаться, что мне хуже всех. Сильной я себя, конечно, не считаю. Это большое преувеличение тех, кто меня не знает.

- Какие женщины нравятся Вам самой, кем Вы любуетесь?

- Мне нравятся мягкие, спокойные, уравновешенные женщины, в которых это спокойствие, естественно, спокойствие не от ограниченности, а идет от осознания себя и своего места в обществе, в семье. У женщин спокойных, ровных, это с годами отпечатывается на лице в виде благородной маски.

- Вопрос о "женском счастье" я Вам задавать не буду. Задам вопрос без чего человек не может быть счастливым?

- Без любви, конечно. Любовь - это все. Это и начало, и конец. И все, что между началом и концом - все любовь. Если что-то по большому счету имеет значение в жизни человека, любого человека, то это любовь. Но это как дар Божий.

- Любовь внутри или любовь окружающая, окружающих?

- Любовь окружающих, конечно, тоже имеет для человека большое значение. Не дай Бог, чтобы человек сам жил, любя, а весь мир его ненавидел. Но не менее важна любовь, которая в душе у человека - ко всему: и к весне, и к праздникам, и к детям, и к литературе... И для любого человеческого существа очень важна любовь к противоположному живому существу. И, если кто-то, пусть и прожив в довольстве, ее не изведал, можно сказать, что он хоть и жил, но не познал ни что такое покой, ни свет, ни настоящая свобода, потому что любовь это, прежде всего, свобода.

- Есть любовь совершенная, которая является примером?

- Я бы сказала, что любовь совершенной, идеальной никогда не бывает. Любовь не может быть более совершенной, более идеальной, чем сам человек, а человек далек от совершенства. Любовь может быть всепоглощающей, она может быть воздухом, которым дышит человек. Супруги, которые прожили вместе 50-60 лет - вот это, пожалуй, уже идеальная пара. В том смысле, что они нашли в себе духу прожить вместе долгую жизнь. Это очень тяжелый труд, труд души.

- Что кроме любви Вас вдохновляет?

- А кроме любви ничего нет, вообще. Подоплекой, мотивом наших устремлений - сделать карьеру, заработать деньги ведь тоже является любовь. Все это делается для любимых людей или из любви к себе, в крайнем случае. Поэтому, я думаю, что кроме любви ничего нет. Так мне кажется.

- У Вас большая семья: три сына, невестки, внуки. Каждый, кто хоть раз побывал в вашем гостеприимном доме, обязательно отмечает атмосферу легкости, взаимопонимания, царящую здесь. Посвященные добавляют, что все это благодаря "мудрости Миры". Что значит, быть мудрой мамой в большой семье?

- Я совершенно не отношусь к числу людей, которые были бы, как сейчас говорят, толерантны. Я далека от этого. Поскольку у меня росли мальчики, я привыкла командовать, была строгой и не терпела возражений. Но, видимо, в какие-то моменты удавалось себя сдерживать, во всяком случае, у нас всегда были товарищеские отношения. Мои сыновья всегда были для меня большой опорой в любой жизненной ситуации. Когда они привели жен, своих жен, мне кажется, они эту дружбу оценили по достоинству и тоже стали частью этой дружбы, любви, влились в эту животворную стихию. Мне так кажется. Не без трудностей, конечно. Было бы странно, если бы все это было легко и просто. Но мне кажется, что если твой ребенок (у нас вообще не принято слово "невестка" в доме) знает, что старшими, что бы они ни говорили, как бы не поступали, движет любовь, а не неприязнь, не желание придираться, то всегда можно понять друг-друга. Такой маленький рецепт домашнего успеха. Опять-таки только любовь и доверие.

- А что все же мудрой женщине, буду с Вами спорить, хотелось бы изменить в своем характере? Есть что-нибудь такое?

- (Смеется…) Ой, массу всего, как любой человек, если его спросить. Я даже не знаю, как бы я это сделала. Но может у меня это иногда и получается…

- А жизнь заново прожить хотелось бы?

- Нет, никогда. Я с ужасом думаю о том, что придется возвращаться.

- Я знаю, что Вы страстная огородница… Откуда такая любовь к земле?

- Я пока только учусь. Когда мы жили в квартире, я себе завела огород на балконе. Соседи, увидев мое рвение, в шутку даже пообещали купить мне галоши... А здесь у нас уже сад, галош у меня, правда, по-прежнему нет (смеется), но работать на земле интересно - просто потрясающе… Однажды я выдергивала сорную траву и поймала себя на том, что, дергая эти сорняки, блаженно улыбаюсь. Меня это, конечно, насторожило. Но, думаю, что это не самое плохое дело, которому можно улыбаться (стараясь не улыбнуться). Вообще, говорят, с возрастом бывают такие программные вещи, якобы тянет к земле, скоро и так в ней покоиться, хочется ее украсить. У меня таких далеко идущих планов нет, но работать очень нравится. Я жду, когда подсохнет земля.

- Еще все знают, что Вы великий книголюб. От чего Вы получили сильное эстетическое впечатление за последнее время?

- Последнее очень сильное впечатление у меня было связано с Пауло Коэльо. Но неэстетическое. Скорее это было интеллектуальное удовольствие. Хотя тоже неоднозначно. Очень любимый мной Борхес гораздо глубже и разнообразней, но в Коэльо есть такая цельность, которая присуща не столько литературе художественной, сколько притче. Он, пожалуй, писатель-философ, писатель-притчеист. И в своем жанре он, конечно, блистателен. Но более всего мне доставляет удовольствие читать не художественную литературу. Меня очень интересует движение мысли человечества, но интересует с точки зрения филолога, а не философа. На такие профессиональные высоты я не претендую. Как филолога меня интересуют книги, автором которых является не просто писатель, а мудрый писатель, который может пригласить тебя в свой мир, в котором тебе может быть неуютно, но который необычайно интересен, оригинален, не похож ни на какой другой. А такое бывает редко, даже в большой литературе.

- Вы - пример профессионализма, роста в профессии. Что Вы считаете самым важным для работы преподавателя?

- Никогда не останавливаться. Все время учиться - всю жизнь. Учиться не только по книгам, учиться у студентов, у молодых коллег. Главное - быть всегда открытым для познания. Профессионализм как раз в этой открытости. Но как только ты для себя решишь, что все понял, все знаешь, это значит, ты не сдвинулся с точки и ничего не понял. Так и в жизни. А еще уметь слушать, и, слушая, слышать. Это большая редкость.

- Вы редко выезжаете из Цхинвала, за счет чего Вы набираетесь профессиональных сил вдали от библиотек и научных сессий?

- Иногда мне кажется, что я как свифтовский паук тку паутину, вытаскивая ее из самой себя. И когда у тебя нет нового источника для знаний, ты возвращаешься к старым мыслям - у меня так часто бывает, и видишь все по-другому, даже то, что, казалось бы, ты уже много раз передумал, однажды открывается тебе с совершенно неожиданной стороны. Работа мысли не прекращается никогда, если ты настроен на волну познания. Самые хорошие, светлые мысли ко мне приходят, когда я копаюсь в земле, когда я наедине с собой, под утро. Но я также хорошо понимаю, что и для моей и для любой другой профессии этого слишком мало. Нужен доступ ко всему новому.

- Вы являлись одной из активных участниц и вдохновительниц национального движения в конце 80-х начале 90-х. Как спустя двенадцать лет Вы относитесь к идее независимости?

- Так же, как и тогда. Хотя, может быть, теперь есть разочарования в каких-то конкретных направлениях. Тогда нас было очень мало в "Адæмон Ныхас", и мы, как сейчас видится через годы, скорее напоминали тимуровскую команду, нежели серьезное, сформировавшееся движение. Тогда все это было на волне протеста, и мы понимали, что нам, осетинам, нужно. Четко понимали, что единственным условием выживания для нас является объединение, но как к этому идти мы тогда даже не представляли. Я помню, как мы цитировали статью Ленина о праве наций на самоопределение. Что мы тогда знали о международном праве?! Но и сегодня все идеи, выдвинутые национальным движением, живы и мы ни в коем случае не должны складывать руки. Заметь, я не сказала оружие. Именно складывать руки мы не имеем морального права. Мы не должны прекращать своей борьбы.

- Вы одна их немногих, кто из движения "Адæмон Ныхас" остался здесь. Хотя, наверное, тоже могли уехать…

- Уехать могли все. Но это тоже был вопрос не только выбора. Многие уехали вынужденно. Это тоже надо понимать. Времена были смутные. Но никого не надо осуждать за это…

- Вы остаетесь здесь, значит, с оптимизмом смотрите в будущее?

- Если искренне сказать, то я тоже могла уехать или во Владикавказ, или еще куда-нибудь, работать и как-то выживать. Но я не представляю своей жизни без Цхинвала, я даже называю его по старинке Цхинвали, хотя знаю, что за ассоциации при этом возникают. Я сама часть моего города. Для моей души это так. Может быть, для этого города я ничто. Он как стоял, так и будет стоять. Это некая духовная субстанция - Ирыстон. Ирыстон, ирондзинад - это что-то, чем мы проникнуты как Божьей благодатью, Божьим духом. У него нет географии и нет пространственного ограничения. Есть какие-то физические контуры здесь и на Севере, но это понятие гораздо больше и шире, чем эта география. И если в тебе есть этот дух, тебе трудно отсюда выбраться. Именно из Цхинвала. Я все больше люблю Владикавказ, в котором жила в студенческие годы. Но именно здесь у нас чувство дома, покой. Где бы мы не были, как бы хорошо нам не было, мы всегда возвращаемся в проблемный, без света, без комфорта, но наш родной город. Вообще, у этого места совершенно удивительная магнетика. Она связана с его энергией. И она нас прошибает прямо с подошв. Вот мы ходим по городу и она прямо струится сквозь нас. Даже те, кто ходит по другим асфальтам, все равно помнят это чувство своей земли и мечтают по ней пройтись. Оптимизм ли это? Я бы не сказала. Иногда это даже пессемизм. Иногда люди оставались здесь из неверия в себя. Из-за того, что не были уверены, что куда-то уедут и там найдут себя. Здесь спокойнее. Пусть и не очень хорошо, но все знакомые, все родные. Это тоже очень серьезная причина для того, чтобы не двигаться с места. Я всегда могла уехать. И сейчас могу, в том смысле, что надеюсь на свои силы, на то, что смогу где-то выжить. Но какой смысл в том, чтобы выживать в другом месте, если это не Цхинвал.

- Что Вы считаете своим главным долгом?

- Долг перед моей семьей, прежде всего. Долг перед подрастающим Бибо, перед студентами, долг Любви. Не какие-то высокие слова, типа служение родине и прочее…

- Но это и есть лучшее служение Родине - служение своему делу, своей семье… Скажите что-нибудь весеннее нашим читателям и всем нашим людям.

- А можно пожелать? Я желаю всем цхинвальцам, чтобы наш народ, жители нашего чудесного города могли, наконец, ходить по чистым, асфальтированным, освещенным улицам, чтобы карманы их не были пусты и чтобы они были счастливы… Но главное я желаю всем им крепости духа, чтобы они не бежали отсюда, чтобы нашли в себе те самые резервы и второе дыхание, когда ты понимаешь, что выдержишь и пойдешь дальше. Вообще говорят, что самое лучшее состояние, это когда человек находится на грани отчаяния, когда дошел до точки и говорит: все, я не могу так дальше, я уезжаю. А потом так случается, что он остается, может даже в силу не очень радостных причин. И жизнь открывается ему уже с другой стороны. Желаю всем цхинвальцам не утратить связи с нашим городом, связи духовной и физической. Пусть весь мир будет открыт для них, пусть у них будет достаточно средств, чтобы поездить по свету, но чтобы они всегда помнили, что их тыл мощно обеспечен существованием этого города - осетинского, древнейшего, мощного при всей своей крохотности. Какой потенциал был всегда в нашем городе, какие люди в нем жили! Цхинвал никогда не был провинциальным, он сейчас таким становится. Но все же он никому из нас не дает и не даст упасть, он будет нас поддерживать всегда. И нужно помнить, что можно покорить весь мир - это не главное, главное - это покорить Цхинвал.

ИЗ АНКЕТА "МО"
Настроение, свойственное Вам чаще всего - разное Ощущение, которое хотелось бы испытать - беззаботность
Ощущение, которое хотелось бы избежать - заброшенность, не
нужность Отношение к религии - очень религиозная
Влияние кого из современников Вы испытываете в наибольшей мере - испытываю влияние всех хороших и умных людей
Страна, которую мечтаете увидеть - весь мир
Любимый праздник - Пасха, день встречи с одноклассниками, дни рождения детей, Новый год
Любимые цветы - полевые, розы
Девиз, которым руководствуетесь в жизни - не страшись своего воображения
Любимый поэт и писатель - Много. Сейчас Борхес
Уважаемая историческая личность - Платон
Достижение, доставившее большое моральное удовлетворение - рождение детей