Школа радости?!

Элина Бязрова

Мои бывшие ученики любят поговорить обо всем: о спорте, друзьях, танцах, девочках (мальчиках, соответственно), нашумевшем фильме, даже о проблемах со светом или о политике местного руководства, вот только школьная тема очень старательно избегается. Равнодушно пожав плечами, они, не сговариваясь, выдавливают из себя: «Да нормально вроде. Все по-старому».

Все по-старому, даже если сменили директора или пришел новый учитель. Все по старому из года в год и так все 11 лет учебы. Даже перемены в министерском руководстве ощутимых преобразований не привносят, разве что знаменуют переход на кабинетную систему (или наоборот). Хотя ещё годах в 80-х, если мне не изменяет память, стали раздаваться вполне разумные и обоснованные доводы в пользу вливания свежих идей и новаторских методов в храмы образования и науки. С тех пор все чаще и чаще призывают к необходимости реформировать школьную систему, и, возможно, еще лет 50 будут призывать, пока она окончательно не развалится.

Учебное заведение — это своего рода государство в государстве со своей обособленной от остального мира жизнедеятельностью, собственной иерархией и пятибалльной шкалой ценностей. И за последний десяток лет эту, казалось бы, неподвластную ни времени, ни общественным переменам школьную систему явно зашкаливает. Школьные учителя, мужественно собрав волю в кулак и упорно игнорируя голос совести, натягивают троечки выпускникам с практически никаким уровнем образования. Университетские преподаватели с каждым новым приемом абитуриентов хватаются за головы — «но ведь хуже просто некуда!!!», а граждане, мало-мальски озабоченные судьбой своего народа все чаще задумываются о том, какова будет судьба этих полуобразованных мальчиков и девочек, которые не видят принципиального отличия интеграла от валентности, а Цветаевой от Пифагора, в век высоких технологий и глобальной компьютеризации.

Так что же произошло, да и сейчас происходит в датском королевстве, то бишь на этом маленьком пятачке земли, которую мы гордо именуем Южной Осетией? Почему эта стройная советская образовательная система, годами проверенная и четко выдававшая в течении нескольких десятков лет необходимое количество докторов и кандидатов наук, молодых перспективных ученых и просто грамотных, образованных людей (ведь недаром Советский Союз считался самой читающей страной в мире), почему она вдруг дала такой сбой? И в силу каких таинственных причин все чаще говорят о катастрофическом положении вещей в обычной цхинвальской школе, не предпринимая действенных усилий для её улучшения?

О частных школах речь не идет, на фоне общего развала они напоминают цветущие оазисы и при любом раскладе представляют собой превосходную альтернативу народному образованию. Возможно, увеличение количества частных школ, которые в силу своей финансовой самодостаточности могут справиться со многими терниями на пути к качественным знаниям и, соответственно, постепенное сокращение школ государственных стало бы в своем роде достойным выходом из недостойной трудноразрешимой ситуации, если бы не одно, но очень веское «но». Не чревато ли это слишком резким сословным разделением нашего маленького, но общества. И куда прикажете податься учащимся деревенских школ, которые зачастую уже сейчас не способны правильно вырисовывать собственную фамилию или проделать несложные арифметические операции со сложением и вычитанием?!

Оправданно ли будет разграничить детей не по интеллектуальным данным, а по туго набитому кошельку любящих родителей, готовых на любые материальные жертвы. Ведь стоит помнить о том, что очень небольшое количество горожан может позволить себе при средней зарплате в 200 рэ ежемесячно выплачивать 250—300 рублей за то, чтобы любимое чадо обучить наукам.

Родителям с более скромным достатком, но не менее любвеобильным приходится отдавать ребенка в школы госсектора. Кстати, несмотря на декларируемое бесплатное образование, родительские взносы в большинстве из них составляют около 50 рублей. Впрочем, грешно было бы осуждать школьную администрацию за это нововведение. Учебные заведения лишь номинально находятся на дотации государства, а министерство образования, равно как и то же ведомство культуры всегда считались самыми нищими.

Так вот, пока финансовые проблемы пытаются всеми приемлемыми и прочими способами разрешить, конкретно просветительская, духовная то бишь, деятельность находится в глубоком нокауте и все никак не может прийти в себя. Родители склонны обвинять во всех грехах школьных учителей («работают спустя рукава, не уделяют должного внимания моему ребенку»), те, в свою очередь, родителей, которые зачастую считают, что воспитание подрастающего поколения Next заключается в том, чтобы досыта накормить, да модно приодеть.

А уж обе стороны весь свой боевой пыл тратят на претензии, впрочем, вполне заслуженные, к государству, которое основательно подзабыло о существовании школ с холодными, неуютными классами, обшарпанными стенами, отсутствием наглядных пособий и технического инвентаря, учебников и компьютерных классов, лингафонок и телевизоров. А заодно подзабыло о том, что профессия учителя помимо глубокого уважения, нуждается еще и в приличной оплате, что по трепке нервов, урону, наносимому организму и глобальной вредности сопоставима разве что с профессией не менее уважаемых шахтеров.

Правда, невозможно, не упомянуть о приятном новогоднем сюрпризе, преподнесенном президентом РЮО Эдуардом Кокойты всем школам районов и города в виде музыкальных центром с караоке. Хочется верить, что это только начало, так как в глобальном смысле данное проявленное внимание учебным заведениям лишь капля в море. Человечество уже третий год как перешагнуло в ХХI век, чего не скажешь о югоосетинских государственных школах, которые лишь особой убогостью обстановки отличаются от школ 60—70-х годов прошлого столетия. Это что касается обобщенных аспектов нелегкого учительского подвига, от которых хотелось бы с ненавязчивой плавностью перейти к некоторым неприятным деталям учебного бытия.

И у относительно молодых людей, и у представителей более почтенного возраста, кажется, стало привычной потребностью выражать свое мнение о нравственных качествах подрастающего поколения и об их внутренней сущности одной фразой: «Ну и дети пошли!». Столь же характерное явление в среде преподавателей — жаловаться в начале учебного года на то, что после лета совсем распоясались, ближе к зиме — только и ждут, когда каникулы начнутся, а уж весною подопечные их совсем дичают. И так круглый год. Точнее, круглый учебный год. Если вы имеете возможность вращаться в сфере народного образования, то обязательно будете осведомлены о том, что средний арифметический ученик — это нечто неуправляемое и хамоватое, безмозглое и непонятливое.

Словом, этакий трудный ребенок, родившийся исключительно для того, чтобы капать на мозги и нервы этим святым мучеником на ниве просвещения неблагодарных мерзавцев, исправить которых под силу разве что колониям с особым режимом. Чтобы наш просвещенный читатель не решил, что я сильно утрирую, а также дабы избежать праведного гнева учительского братства, позволю себе напомнить: именно в таком духе нередко говорится об учащихся в святая святых педколлектива — в учительской.

И, перефразируя известное изречение, пусть кинет в меня камень тот, кто не использовал вышеприведенные нелестные эпитеты или не слышал их на педсоветах, собраниях и т. д., не особо заботясь о том, как отреагирует ребенок.

Сто лет тому назад, когда я весьма талантливо создавала видимость изучения языков в родном универе, некий преподаватель, по общему мнению, превосходно знающий свой предмет и претендующий на высокий уровень культуры, продиктовала несложное предложение, что-то вроде «маленький утлый челнок прибило к берегу», а затем обвела нас царственно-недосягаемым взглядом и брезгливо заметила: «Надеюсь, хоть кто-нибудь имеет представление о том, что такое «челнок»? Мои однокурсники ответили. Ответили убийственно тяжёлым молчанием.

В тот момент эта женщина, которая, я более чем уверена, отлично знает все нюансы светского этикета, так и не поняла, что своим вопросом она напрочь перечеркнула уважение студентов. Это не частный, единичный случай, а скорее характерная ошибочность в восприятии преподавателями своих подопечных. А в стенах школы она приобретает более гротескные, устрашающие черты, хотя бы потому, что слишком неравноценны социальный статус, права и обязанности, налагаемые обществом, и жизненный опыт двух сторон, которые усилиями не слишком тактичного и умного взрослого могут разделиться не барьером даже, а баррикадой.

И в этом случае ни разница в возрасте, ни ум, ни знание предмета не становятся преградой для того, чтобы отношения по оси учитель — ученик вылились в ожесточенную войну, в которой обе стороны будут только в проигрыше. Учитель потеряет доверие и любовь ученика, а взамен получит «подарок» в виде ожесточенного, на все пуговицы застегнутого ребенка, который не захочет видеть в этом взрослом авторитет. Ребенок утратит изначальную веру в «непогрешимый, мудрый» мир взрослых. Более того, может произойти необратимый процесс наложения проблем с одним педагогом и личных переживаний в этой связи на весь учительский мир и, как следствие, принижение образа учителя вообще.

Иногда стоит задуматься о том, что взрослый человек, призванный сеять разумное, доброе, вечное, подразумевает, когда в пылу профилактических разборок с личностью невзрослой грозит: «Я сделаю из тебя человека». Самая страшная, недопустимая ошибка — это наличие в школе людей, которые позволяют себе считать по причинам им одним ведомым, что дети ещё не совсем человеки, и проводят черту, разграничивающую касту зрелых «человеков» от касты юных кого? Ведь ребенок — это уже человек, уже носитель своего сложного внутреннего мира, своих собственных душевных переживаний и пусть маленького, но такого яркого, эмоционально насыщенного жизненного опыта и впечатлений. Так почему мы, взрослые, так старательно обходим своим вниманием мысль Януша Корчака, который в своем письме напоминает о необходимости возвыситься к духовному миру ребенка, а не снисходить к нему.

Ещё очень любимый мною Учитель, основатель Павлышеской Школы Радости, автор замечательных трудов по педагогике, которые основательно подзабыты в настоящее время, В. А. Сухомлинский писал о том, что урок — это совместный труд детей и педагога и успех его в первую очередь определяется теми взаимоотношениями, которые складываются между преподавателями и учащимися. Полагаю, любой разумно мыслящий человек, особенно, если он родитель чада школьного возраста, согласится с тем, что отношения эти должны включать в себя такие понятия, как взаимное уважение, сопереживание и доброжелательность. К сожалению, случаи излишне жестокого обращения с детьми не так редки.

Впрочем, необходимо заранее оговорить: излишняя снисходительность, мягкотелое попустительство могут привести к не менее плачевным последствиям, чем неоправданный деспотизм. И то, и другое -явления, порочные по своей сути. Нельзя сказать, что проблема эта появилась в недавнем прошлом. К счастью, после того, как были запрещены официальные, предусмотренные дореволюционным школьным этикетом порки детей, суровые нравы в учебных заведениях ощутимо смягчились. Хотя и сейчас довольно часто встречаются любители сурового воспитания, переходящего в особую форму садизма. К примеру, учительница младших классов оставила ни годами, ни жизненными перипетиями неизгладимое впечатление на моего знакомого лет эдак 40.

Эта, с позволения сказать, женщина ударила его не учебником, не линейкой даже, а огромным золотым перстнем на мощной дамской ручке, отчего маленький семилетний «хулиган» чуть не отправился в нокаут. Не поддается комментариям абсолютно немыслимый случай, который произошел пару лет назад в одной из лучших школ города. Довольно известный педагог в качестве наказания применила метод, используемый в 18—19 веках.

Не знаю уж за какой смертный грех, но заслуженный учитель поставила школьника в угол… на колени и продержала до тех пор, пока эти самые колени не потеряли чувствительность. Но и это «достижение» методики воспитания переплюнула изуверская изощренность палача от педагогики, которая делала зажим сонной артерии, что, как вы догадываетесь, представляет реальную угрозу для жизни школьника. Нелишне будет напомнить, что подобные издержки производства и неустойчивого нервного равновесия относятся к числу уголовно наказуемых деяний. Эпизоды такого рода не прибавляют учащимся ни любви к родной школе, ни теплого, доверительного отношения к преподавателям, зато способны покалечить, надолго ожесточить юные души.

Существует ещё одна негативная грань в образовательной сфере, которая в послевоенные годы приняла слегка карикатурный характер. Устойчивая сеть государственного и родительского контроля над системой образования в настоящее время практически бездействует, что позволяет ощутимо снизить качественный уровень работы преподавателей. Мне самой довелось присутствовать на уроке русской литературы, на первой половине которого обсуждалась небывало солнечная погода в феврале, а на второй нехорошая склонность рыночно-магазинных цен к повышению. И лишь под самый конец урока «литераторша» благосклонно посоветовала почитать в книжке про Есенина.

С большим сожалением можно констатировать, что за последние полтора десятка лет школа практически полностью утратила лучшие традиции методики преподавания. Свою лепту в снижение уровня работы школ вносит и наша родная кузница кадров, в которой ведение курса лекций по методике носит в основном формальный характер. По этой причине новоиспеченные учителя бывают готовы к школьной работе ненамного лучше, чем первокурсники. Какой педагог не закатывает глаз и не взывает к небесам («лишь бы пронесло на этот раз!») когда дважды в год грядет стихийное бедствие в лице практикантов. Даже осознание того, что практика — это единственно реальная и эффективная возможность подготовить студента к работе в учебном заведении, не помогает.

Думаю, некая учительница младших классов не скоро забудет, как студентка-пятикурсница МНО на показательном уроке бойко вымахала на доске что-то вроде «Сонце виглянула из-за туч». Несчастные третьеклашки, округлив глазенки недоуменно оглядывались на учителя, которая лихорадочно пыталась сообразить, как выйти из «пикантной» ситуации. Наконец она объявила, что практикант, оказывается, наглядно показывает, какие ошибки не должны делать хорошие детишки. Вот такой школьный ералаш, мальчишки и девчонки, а также их родители…