Непобежденная высота

Элина Бестауты

В минувшее воскресенье в Южной Осетии прошли похороны первых погибших за время новой грузинской агрессии - героического защитника высоты у с. Тлиакана Геннадия Санакоева, захваченного в плен и зверски убитого сотрудниками МВД Грузии и трех мирных жителей Цхинвала. Последние сомнения в том, что в Южной Осетии идет война, развеялись. И даже странно наступившее прекращение огня никого пока не убедило в обратном. У противника, судя по всему, иллюзий тоже поубавилось - насчет того, что Южную Осетию можно взять, даже не переходя на прицельный огонь.

"Грузинская кошка, возомнившая себя львом, сломала свои зубы у с. Тлиакана 19 августа" - говорят юго-осетинские военные. - Это, а вовсе не миролюбие грузинского руководства, заставило президента Саакашвили заявить об отводе войск из зоны конфликта". Только в бое на Тлиаканской высоте по информации самих тбилисских телеканалов грузинская сторона потеряла до тридцати человек убитыми. Так что, обросший мифами спасительный звонок откуда-то "сверху" грузинскому президенту, после которого прекратился минометный обстрел Цхинвала и начался отвод войск из зоны боев, стал спасительным не только для мирных жителей Южной Осетии, но и для грузинских подразделений. Правда, Саакашвили в телеэфире сказал, что грузинская армия одержала на Тлиаканской высоте героическую победу и, доказав свою способность без особых проблем взять Южную Осетию, великодушно отводит войска из зоны конфликта. Но сказал он это, почему-то, кусая губы и странно, не отрываясь от бумажки перед собой.

19 августа, в день Преображения Господня по православному календарю, в Южной Осетии молились о мире и надеялись на то, что наступающая ночь не будет такой, как минувшая. "Грузины ведь тоже православные, сегодня вряд ли будут стрелять", - наивно подбадривали друг-друга прихожане. Они не знали, что рано утром "православное" грузинское командование уже отдало приказ о взятии Тлиаканской высоты, одной из стратегически важных высот на карте республики. После полудня грузинская пропаганда стала бомбить эфир материалами о том, что Тлиаканская высота взята. Зрители в Цхинвале, которым были слышны лишь звуки отдаленного боя, звонили друг-другу в надежде услышать что-нибудь обнадеживающее. Через два часа по цхинвальскому радио сообщили, что высота отбита, противник понес значительные потери и начал отступать. Как раз в это время начался минометный обстрел города, появились первые жертвы среди мирного населения. Видимо, заработал план мести министра внутренних дел Грузии Окруашвили, который клялся мстить за каждого погибшего грузина. Еще через некоторое время обстрел прекратился, а потом было объявлено об отводе грузинских войск.

На место Тлиаканского сражения едем на двух "Нивах" - чисто журналистским составом в сопровождении водителя-проводника. Проводник не роскошь, а необходимость - ехать нужно по двум объездным дорогам - из Цхинвала до Дзау и из Дзау до Тлиакан. Дорога в один конец занимает четыре часа. Тлиакан после агрессии начала 90-х уже не село, а просто географическое название. Село было сожжено в 91-ом и известно тем, что здесь сожгли заживо запертых в доме старика и старуху. На фундаменте их дома теперь цветет шиповник, а рядом бойцы ополчения варят себе макароны. Сейчас здесь как раз дежурит часть того отряда, который подоспел на помощь при обороне высоты девятнадцатого августа.

Наконец - высота, точнее высоты - три одинаковых травянистых холма. Значение позиций понимаешь без всяких объяснений командира отряда, дежурящего здесь, просто поднявшись на один из холмов. С высоты как на ладони видны Цхинвал со всеми окрестными селами, все Лиахвское ущелье с грузинским анклавом и поселок Дзау. С другой стороны тоже с десяток осетинских сел. Плюс рядом объездная дорога, ведущая к оторванным от основной части республики крупным осетинским поселениям. Командир взвода Тимур говорит, что и до девятнадцатого августа высота постоянно подвергалась усиленному обстрелу. Тем не менее, девятнадцатого августа на трех тлиаканских холмах был распределен отряд всего из 20 бойцов - работников Дзауского РОВД и местных ополченцев. Началось все рано утром, когда подошедший в темноте противник начал забрасывать гранатами укрепления на первой сопке. Пятерка дежуривших там дзауских ополченцев отвечала автоматными очередями. Спустя некоторое время противник открыл огонь из дальнобойных орудий, и началось наступление его живой силы, превосходящей дзауский отряд более чем в десять раз. Легко вооруженная осетинская группа начала отступать, уступая грузинским подразделениям свои позиции. Как раз в это время был ранен и попал в плен, сражавшийся на первой высоте Геннадий Санакоев. Как рассказывают члены дзауского отряда, Гена отстреливался, его ранило, и товарищи не смогли найти его в густом дыму разрывающихся снарядов. Больше они его не видели, хотя подползали еще к этому месту, когда дым рассеялся.

Зато представители грузинских СМИ "видели" поле боя, "усеянное трупами убитых казаков", которых оставили осетины. Грузинские политики, от президента до председателя СКК Хаиндрава, раздали интервью, в которых подвели главный итог Тлиаканского сражения: обнаружена та самая третья сила - на стороне осетин сражался отряд казаков, восемь трупов которых находятся в Горийском морге. Грузинский зритель, наверное, задался вопросом, почему показали лишь одно - тело Геннадия Санакоева. Но ни один журналист демократического грузинского телевидения не задал господам-фальсификаторам этого вопроса. Господа, конечно, умолчали о том, что единственного "казака", пленного Санакоева, подвергли ужасающим своей жестокостью истязаниям и на второй день 20 августа поспешно похоронили в Гори. Объяснять мировому сообществу переломы черепа, отсутствие правого глаза, переломы конечностей на теле замученного осетина, грузинские политики и СМИ, видимо, сочли неэстетичным для себя занятием, хотя оно, мировое сообщество, судя по-всему, давно и плотно закрыло глаза на самые грубые нарушения грузинской властью всех человеческих и международных норм.

Потеснив осетинский отряд, грузинские подразделения стали обживать позиции. И хотя пребывание на новом месте продолжалось не менее двух часов, успели достать свои запасы и снаряжение.

Ополченец Олег подносит на палке пустые пачки от американских пайков. Почему-то не прикасаясь к ним руками, он собирает их на земле у моих ног. Расшифровываем иностранные надписи: куриные котлеты, хлеб, сахар.

- Там, у родника, - показывает рукой Олег, - пачки из под обеззараживающего состава. Они думали, мы отравили воду. Да здесь бы никто даже и не додумался уничтожать их таким образом. Видимо, таким методам борьбы учат американские инструкторы.

- Отступая, грузинский отряд оставил на высотах палатки, спальники и массу продуктов, - рассказывает командир смены Тимур Гассиев. По всему видно, они хотели здесь присесть надолго. А отсюда стрельнешь "Град"-ом два раза и от Цхинвала останутся одни руины…

Впрочем, воспользоваться спальниками и палатками противник так и не успел. Пока его прижал к земле огонь дальнобойных орудий, потом подоспевшее осетинское подкрепление погнало с высот и заняло оборонительную позицию. Даже с подкреплением это был неравный бой за высоту. Слово победа здесь никто не произносит, зато почти каждый, участвовавший и не участвовавший в событиях того дня, испытывает смущение по поводу вынужденного отступления. Но для каждого из бывших здесь тогда, это был подвиг - держать оборону, не зная, сколько времени может продлиться бой и какую цену придется заплатить за эти высоты. Вечером в телевыступлении министр Обороны Южной Осетии Анатолий Баранкевич сказал, что он горд, что является командующим таких солдат.

Еще шла оборона высоты, когда Баранкевич в радиоэфире сказал, что Саакашвили объявил об отводе войск. Тогда отступление грузинских подразделений приобрело стремительный характер.

Окруашвили в радиоэфире ругался матом и кричал кому-то, что его солдаты не успевают вынести убитых и раненых с поля боя. А в воздухе над Тлиаканом и обстрелянным Цхнвалом наступила тишина, особенная тишина, какая наступает только после сражений...

- У нас никто не радовался потерям врага, - говорит участник обороны высоты, совсем молодой парень Вадик, - не дай Бог еще раз в живого человека стрелять. Даже если не попадешь, все равно страшно. А им, я думаю, страшно еще больше. Они ведь даже не свой дом защищают, а действуют по приказу или за деньги. А нам больше ничего не остается, как стоять здесь до последнего. Когда подумаешь, что потом отсюда они станут стрелять по Цхинвалу, по моему дому в Дзау, то уже не боишься за свою жизнь. Правда.

Зам.командира Мурат смотрит в бинокль в сторону грузинских сел.

- А сейчас здесь как, - спрашиваю я, - не опасно?

- Вон за тем лесом, на объездной дороге, стоит пост миротворцев. А в селах есть грузинские отряды. Их то никто не выводил. Они, я думаю, тоже смотрят на нас в бинокль.

- Как вы думаете, - что будет дальше? - задаю я постоянный и самый трудный вопрос.

- Что будет дальше, мы не знаем, знаем только то, что уходить отсюда нам нельзя. Чтобы это знать, необязательно разглядеть в бинокль танки. Достаточно послушать заявления грузинских политиков. Танками-то командуют они. А мы будем защищать свои дома, свою землю от грузинских политиков и их танков…