Ирина Гаглоева: "Дезинформация - это часть идеологической работы грузинских СМИ…"

Элина Бестауты

За последние два месяца наша Hеспублика стала местом паломничества журналистов самых разных СМИ России, дальнего зарубежья, Грузии. Цхинвальский народ, не утрачивающий чувство юмора в любой ситуации, даже научился определять степень накаленности обстановки по количеству людей с камерами и фотоаппаратами. Право на работу в Южной Осетии все приезжающие в республику СМИ получают от Комитета по информации и печати. Эта же структура координирует их встречи с представителями высшего политического и военного руководства, помогает организовать перемещение по республике. Об информационном освещении ситуации мы беседуем с председателем Комитета по информации и печати Ириной Гаглоевой.

- Насколько полное представление Комитет по информации и печати имеет о публикациях, появляющихся после журналистских командировок в Южную Осетию?

- Естественно, нам всегда бывает интересно, какой видят ситуацию, сложившуюся здесь, приезжающие к нам журналисты, какой они видят проблему Южной Осетии в целом. В принципе, процентов 70 материалов, которые выходят о происходящих в нашей республике событиях, мы отслеживаем и знаем позицию того или иного издания или канала. А это уже дает нам информацию о том, чего можно от них ожидать. Но нужно сказать, что ни одному каналу, ни одному журналисту мы не препятствуем собирать информацию и работать так, как он считает необходимым. Понятно и то, что в сложившейся ситуации есть группа руководителей, которые не встречаются с журналистами без определенной рекомендации. Естественно, тот материал, который мы отслеживаем, помогает работникам Комитета давать такие рекомендации. В другой обстановке любой журналист имеет право на встречу с любым политическим или военным деятелем. Но на сегодня мы не можем себе этого позволить, находясь в крайне накаленной конфликтной ситуации. Мы должны продумывать каждый свой шаг в проведении информационной политики.

- Как вы оцениваете информационное освещение сложившейся ситуации, насколько объективны материалы, появляющиеся в СМИ?

- Работу всех приезжающих к нам журналистов, исключая грузинских, я оцениваю в принципе хорошо. Мне, естественно, не может все нравиться, как гражданка РЮО я могу быть недовольна материалами каких-то определенных каналов, изданий. Но каждый журналист имеет право на свое видение, если это видение действительно отражает объективную реальность. Журналист должен видеть объективно, а не конъюнктурно, чего не скажешь о наших коллегах из соседней Грузии. Они как раз ведут свою работу на совершенно необъективной основе. Грузинские журналисты, по дороге сюда уже заранее знают, что им должны сказать и что у них должно получиться в итоге. Им фактически бывает нужна только "картинка", как они выражаются. Более того, они не гнушаются подставными съемками. Естественно, это не может не стать камнем преткновения в наших взаимоотношениях. После парламентских выборов 23 мая мы даже прекратили выдачу аккредитаций грузинским СМИ. Причины для этого у нас были достаточно веские. Грузинские СМИ всегда имели возможность приезжать сюда и делать материалы о происходящих у нас событиях. Я, честно говоря, не знаю другого прецедента, когда СМИ противоположной стороны так свободно допускались бы в зону конфликта. Любой житель Южной Осетии, который смотрит грузинское телевидение, отнесся бы с пониманием, если бы мы вообще запретили въезд СМИ Грузии. Тем не менее, когда мы, веско аргументировав, на время отказали грузинским журналистам в работе на нашей территории, они подняли шум на весь мир. Но больше всего меня удивило то, что даже посол ОБСЕ в Грузии Рой Рив решил поставить этот вопрос на коллегии ОБСЕ в Вене, не учитывая ни ситуацию, сложившуюся здесь, ни тем более потоки дезинформации СМИ Грузии о Южной Осетии.

- Но в конце июня вы все же впустили грузинских журналистов для участия в пресс-конференции, которую дал Президент РЮО. С чем было связано такое "помилование" и означает ли это, что запрет на въезд снят совсем?

- Сейчас въезд грузинским СМИ в РЮО разрешен; если у них бывает такое желание, мы предоставляем им возможность делать здесь свои материалы. После снятия запрета у нас побывали журналисты телеканалов "Рустави-2" и "Мзе", а больше никто и не просился. Конечно, мы наблюдаем за работой приезжающих грузинских журналистов, в связи с тем, что она (работа) часто носит диверсионный характер, то есть грузинские журналисты ищут каких-то специальных людей, даже знают их заранее, задают им каверзные вопросы, которые потом по-своему интерпретируют. Это вынуждает нас контролировать их деятельность здесь, но даже при этом не ущемляются их профессиональные интересы. Например, на пресс-конференциях Президент никогда не отказывается отвечать на вопросы тех или иных СМИ, которые ему, может быть, и не нравятся.

- Но случаи, когда, несмотря на запрет Комитета информации и печати, некоторые грузинские журналисты оказываются допущенными на встречи, проходящие на высоком уровне, все-таки бывали.

- Последний такой случай, произошел не так давно, когда сопредседатель СКК от грузинской стороны Георгий Хаиндрава был готов сорвать заседание СКК, если журналистов первого канала грузинского телевидения, въезд которых в РЮО не был санкционирован, не впустят в зал заседания. До этого долгое время в работе СКК принимали участие грузинские журналисты, и, как правило, нас об этом оповещали только перед началом заседания. Мы не успевали ни дать аккредитацию, ни разъяснить, что некоторые журналисты вообще не допускаются сюда в связи с их явной антиосетинской деятельностью. Чтобы как-то отрегулировать этот механизм, Комитету пришлось потратить очень много сил, и, в принципе, на сегодня ситуация более или менее удовлетворительная. На последнюю рабочую встречу СКК Георгий Хаиндрава, приехал вообще без журналистов и сказал, что больше их возить не будет, дескать пусть сами договариваются.

- Об откровенной дезинформации, которая исходит от грузинских СМИ, в Южной Осетии уже сочиняют анекдоты. А насколько часты случаи дезинформации в других СМИ?

- Вообще дезинформация как механизм работы по отношению к нам свойственна только грузинским СМИ, у них это часть идеологической работы. Они знают, как делать такие материалы, как они должны сработать, и эта машина, надо сказать, работает у них профессионально. Дезинформация идет по частому графику. Каждый день дает новые примеры. Один из последних, что в Кваиса находится могильник для отходов урановых руд, которые ввозят через Рукский тоннель, и это угрожает Рукскому тоннелю. После этого, соответственно следует предложение грузинской стороны установить трехсторонний пост у Рукского тоннеля. То есть, любые свои действия они предваряют потоком дезинформаций. Другое дело, что у нас этот поток недостаточно хорошо анализируется. А то мы могли бы делать очень полезные для себя выводы. У них просто так ни одна дезинформация не проходит.

Что касается СМИ других стран, то у них не бывает откровенной лжи, а если и бывает, то только с подачи грузинских собкоров. Например, канал НТВ рассказал о том, что в Южной Осетии нет никакой обороны, а есть кучка разбойников, которая вооружена и представляет собой так называемые вооруженные силы. Совершенно очевидно, что это сообщение идет с подачи грузинских источников.

- Как Комитет по информации и печати опровергает эти дезинформации?

- Чаще всего просто ставим на наш сайт ту информацию, которая соответствует действительности. Иной раз, если мы имеем дело с нормальными СМИ, мы звоним им, разъясняем ситуацию, и они уже сами дают опровержение. Например, "Ассошиейтед пресс" брало у меня интервью и вместо слова "задержали", которое я употребила, они написали слово "похитили". А речь шла об автобусах с детьми, которые были задержаны у Рукского тоннеля. Когда я позвонила и предъявила свои претензии, они сразу же дали опровержение и принесли свои извинения на своем сайте. Мы стараемся давать максимально возможное количество опровержений на дезинформации. Но так как абсолютно все грузинские СМИ задействованы в дезинформационной обработке населения, на все ответить невозможно. Потом в большинстве материалов столько бреда, что даже не хочется опускаться до их уровня.

- Есть ли на ваш взгляд хоть сколько-нибудь объективные грузинские СМИ?

- В разные времена были разные каналы. Во времена Шеварднадзе это была телекомпания "Рустави-2". В принципе, все грузинские СМИ к нам относятся одинаково отрицательно, но какая-то объективность в работе этого канала все же присутствовала. Комментарии могли нам не нравиться, но в целом не происходило искажения увиденного здесь. В настоящее время выделить особенно некого. Единственное СМИ, которое обращается к нам, чтобы перепроверить информацию, это телеканал "Мзе".

- А как вы оцениваете в этой ситуации работу наших республиканских СМИ?

- Вообще я всегда больше ругаю наши СМИ, чем хвалю. Но, надо сказать, в этой ситуации наши средства массовой информации работают очень хорошо, по крайней мере, насколько позволяют им и технические возможности, и доступ к информации. Все имеющиеся ресурсы максимально используются и телевидением, и газетами, и электронными сайтами. Работники СМИ прекрасно осознают ситуацию, в которой находится республика, и свой гражданский, патриотический и профессиональный долг выполняют достойно.

- Районы и села Южной Осетии по-прежнему находятся в информационной изоляции, даже большей, чем в начале июня. Что делается в этом направлении?

- Это остается большой проблемой, которая, к сожалению, до сих пор не решена. Были отдельные инициативы, но это были разовые акции, а постоянной информации о происходящих событиях, жители наших сел все же не получают. И на сегодня, это один из самых серьезных вопросов, который требует незамедлительного решения.