Фатима Салказанова: "Народ Южной Осетии готов добиваться своей независимости…"

Элина Бестауты
Элина Бязрова

В двадцатых числах мая в Цхинвале побывала одна из самых известных осетинок - журналист Международного французского радио Фатима Салказанова. Дочь репрессированного офицера, отсидевшего в сталинских лагерях 12 лет, будучи ученицей одной из московских школ, написала сочинение об отсутствии в Советском Союзе свободы слова и печати. После того как сочинение попало в руки сотрудников госбезопасности, пятнадцатилетнюю девочку исключили из школы, лишив права продолжить среднее образование и поступить в ВУЗ. В 1957 году Фатима и ее мать под угрозой ареста выехали в Норильск… Эти события предопределили дальнейшую жизнь Фатимы, ее убеждения, симпатии и антипатии.

Только в 1963 году Салказанова смогла поступить на филфак МГУ, хотя до этого тоже пыталась стать студенткой и блестяще выдерживала экзамены. В том же 1963 она вышла замуж за французского студента, изучавшего в СССР русскую филологию, и уехала во Францию. Эту страну Фатима тоже считает своей Родиной - здесь она получила образование на филологическом факультете Сорбонны, здесь родился ее сын Саша, здесь она начала работать в русской редакции "Радио Свобода", здесь к ней пришло профессиональное признание. По единодушному мнению коллег Фатима Салказанова была самой талантливой журналисткой на "Радио Свобода". Ее репортажи из разных стран мира отличались безупречным знанием предмета, точностью, оперативностью.

"Радио Свобода" было создано и финансировалось американским конгрессом и воспринималось в СССР не иначе как одно из орудий идеологической борьбы США с Советским Союзом, а все его сотрудники, известные советские диссиденты, считались агентами ЦРУ. Волны "Свободы" глушились на протяжении всех лет "холодной войны". Но те, кто знают Фатиму не могут допустить и мысли, чтобы она по указке "сверху" сказала в эфире хотя бы слово, противоречащее ее убеждениям. Выступления Салказановой на волнах радиостанции: будь то репортажи из Афганистана или СССР времен перестройки "пропущены через себя", в них вложено много журналистского труда, они смелы, искренни, хотя многие оценки могут быть далеки от привычных мнений.

Когда в конце 80-х начале 90-х годов Южная Осетия подверглась агрессии, Фатима Салказанова сделала серию материалов о том, что здесь происходило. Она была едва ли не первым журналистом, который во время интервью с Звиадом Гамсахурдиа в прямом эфире назвал взгляды первого президента Грузии фашистскими.

Салказанова проработала на "Радио Свобода" 25 лет и ушла с радиостанции, когда та, по ее мнению, перестала руководствоваться своими основными принципами, например, такими, что "сотрудники РС не придерживаются какой-либо одной политической, экономической, или религиозной позиции, не поддерживают связей с той или иной политической партией или эмигрантской организацией и не примыкают ни к какой оппозиционной группировке, политической партии или организации в границах территории, на которую ведется вещание или за ее пределами".

Сегодня Фатима Салказанова работает на Международном французском радио, пишет статьи для ведущих французских и европейских СМИ. В Осетию приезжает не часто, но как признается, с годами первая родина влечет ее все сильней. В прошлом году она смогла побывать в Северной Осетии, приехав в Россию на пятидесятилетие Валерия Гергиева, а в этом - приехала специально в Южную Осетию, как журналист французского радио, как осетинка, неравнодушная к тому, что происходит с ее народом.

- Цель моего приезда в Цхинвал - познакомиться с обстановкой в Южной Осетии, потому что обстановка тревожная, тяжелая. Я была в Южной Осетии до этого только один раз в жизни, ровно двенадцать лет назад, в момент трагических событий, которые мы вспоминали 20 мая. Я хотела посмотреть, что происходит здесь сейчас и в какой-то степени проявить солидарность, потому что журналисты не могут предотвратить военные события, но они могут проявлять свои симпатии и антипатии.

- С кем вы успели пообщаться за эти полтора дня?

- Главной целью моего приезда было узнать у Президента Южной Осетии насколько реальны возможности мирных взаимоотношений с Грузией и выяснить в какой мере он готов на компромиссы, чтобы избежать военных действий. Мы проговорили с ним больше часа. Когда я вернусь во Владикавказ, я попытаюсь узнать, как можно подробнее у Президента Дзассохова насколько Северная Осетия готова заявить о своей солидарности с Южной Осетией и может быть помочь - не только морально, но и во всех других отношениях. Мы обязательно обсудим этот вопрос, если Президент Северной Осетии уже вернулся из Москвы, где он, видимо, тоже обсуждал эту проблему. А когда я приеду во Францию, я уже из Парижа попробую дозвониться до грузинских руководителей, чтобы узнать насколько они готовы к мирному решению вопроса Южной Осетии.

- Вы будете готовить материал на эту тему для Международного французского радио?

- Да, конечно. Во-первых, я сделаю две или три радиопередачи на эту тему, а также постараюсь опубликовать статьи, в момент, когда эта проблема станет актуальной.

- Как вы оцениваете готовность Президента Кокойты к компромиссу?

- Оценить готовность Эдуарда Кокойты к компромиссу очень трудно, потому что до сих пор никаких конкретных предложений с грузинской стороны не было. И, видимо, он будет отвечать на них, когда они будут. Некоторые из возможных предложений я озвучила ему в качестве гипотезы и попросила сказать, как он ответит на то или иное предложение. Я поняла, что президент полон решимости добиваться любой ценой независимости Южной Осетии, и что граждане Южной Осетии тоже к этому готовы. Но я считаю, что главное на земле - это жизнь человека и, если ее можно спасти какими-то может даже очень продолжительными переговорами, то нужно, чтобы все без исключения возможности мирного решения конфликта были использованы.

- Как Вы, будучи человеком нейтральным, сторонним наблюдателем оцениваете то, что увидели в Южной Осетии двенадцать лет спустя после первого приезда?

- Во-первых, я не совсем посторонний человек, потому что я осетинка, во-вторых не совсем нейтральный человек, потому что я осетинка (смеется), а что касается объективной оценки ситуации в Южной Осетии, то внутреннюю ситуацию мне оценить очень трудно, потому что я здесь всего полтора дня. Но могу сказать, что самое первое впечатление - у вас серьезные проблемы с экономикой, а отсюда большой процент безработицы и низкий уровень жизни. И, когда я вчера увидела шести или семилетнего осетинского мальчика, который попрошайничал на улице, у меня сердце сжалось от боли. Не от того, что ему дают или не дают милостыню, а от того, что осетинский ребенок на улице осетинского города просит милостыню. Для меня это было новостью.

- Грузинская пресса особенно времен Шеварднадзе создавала для грузинской аудитории мнение, что грузино-осетинский конфликт практически урегулирован, что это легкий конфликт по сравнению с абхазским. А как западная пресса квалифицирует грузино-осетинские взаимоотношения?

- Западная пресса ваш конфликт никак не квалифицирует, потому что это был чисто локальный конфликт, и никто его никак не оценивает. На Западе, вообще, еле замечают существование Саакашвили, поэтому говорить о чем-то трудно. Я не знаю, как оценивал политическую ситуацию Шеварднадзе, но если он говорил так, как сказали Вы, то, я думаю, он был прав в том смысле, что для Грузии конфликт с Абхазией гораздо сложнее, чем конфликт с Южной Осетией. А это значит, и именно этого я и боюсь, что прежде чем взяться за решение конфликта с Абхазией, президент Саакашвили возьмется за Южную Осетию. И тут уже неизвестно каких дров он может здесь наломать, если очень быстро и очень срочно не начнутся мирные переговоры. Нужно избежать, я повторяю, любой ценой вооруженного конфликта. Хватит нам умирать. Ведь умирают самые здоровые ребята - с обеих сторон.

А чтобы этот конфликт не казался легким, было бы неплохо, если бы Южная Осетия подготовила на двух-трех европейских языках выдержки из всевозможных интервью и заявлений Гамсахурдиа по поводу Южной Осетии. Они помогли бы западным журналистам и политическим деятелям понять, по какой причине Южная Осетия приняла решение об отделении от Грузии. Потому что там были совершенно расистские заявления подобные тому, что все негрузинские народы - это гости Грузии. Одного этого было уже достаточно, чтобы "гости" решили покинуть дом "хозяина".

- Многие говорят о возможности развития событий в Южной Осетии по аджарскому сценарию, насколько это вероятно?

- Аджарцы - грузины, и Аджария никогда не требовала независимости от Грузии. Поэтому аджарский вариант в решении вопроса о Южной Осетии нереален. В Батуми достаточно было сместить руководство, и проблема была решена. Здесь совсем другая картина. Республика Южная Осетия требует независимости и не только независимости, но и присоединения к России. При этом надо помнить, что если вы плохо или недостаточно хорошо будете объяснять позицию и положение Южной Осетии, то мировое сообщество снова будет на стороне Грузии, будет говорить о том, что Грузия единая и неделимая страна. Сегодня каждый конфликт сопровождается информационной войной и информационная война так же важна, как и вооруженный конфликт, если не больше, и эту войну тоже нужно уметь выигрывать.

- Сделаем поворот от политики к журналистике. На постсоветском пространстве сегодня соперничают два журналистских подхода: журналистика фактов, заимствованная у западных изданий и очерково-комментаторская журналистика, как наследница советской традиции. Причем "западники" страшно ругают последнюю…

- Я тоже не очень высокого мнения о российской журналистике, потому что, когда я, например, читаю российские газеты, я часто отмечаю, что как в сталинские и послесталинские времена мы читали между строчек, так и сейчас зачастую мы читаем между строк, чтобы понять. В России в журналистике произошло смыкание двух совершенно противоположных профессий - произошла коммерциализация журналистики. Журналисты стали бизнесменами, сделали из своей работы бизнес. А журналистика - это работа людей безсеребренников, людей, которые имеют убеждения и защищают их. А как можно защищать свои убеждения, если политический деятель, у которого ты берешь интервью, платит тебе деньги за это интервью. Это значит, ты не сможешь сказать ни одного правдивого слова.

- А насколько свободна "свободная западная пресса"?

- Свободная западная пресса свободна в том смысле, что карьера политического обозревателя-международника закончится в тот момент, когда кто-то даже заподозрит, что ему заплатили за статью. Если кто-то заподозрит, что человек, ведущий, скажем, раздел художественных выставок в газете "Монд" получил вознаграждение от галерейщика, чтобы написать хвалебную статью о каком-то художнике, его с позором выгонят из профессии.

- В Южной Осетии журналистам за работу поверх зарплаты никто не платит, но, работая в государственных СМИ, каждый журналист имеет более или менее четкое представление о том, что может раздражать чиновников на том или ином уровне. Прежде запретов "сверху" журналист руководим самоцензурой. Получается, что вроде бы никто ничего не запрещает, но критического отношения к явлениям действительности тоже нет…

- Значит ваша журналистика не находится на достойном уровне.

- А какие источники информации используете Вы для получения информации о ситуации в странах бывшего СССР?

- У меня давно сложилась привычка пользоваться несколькими источниками информации. О России я получаю информацию из нескольких российских Интернет-сайтов, я читаю большое количество российских газет, кроме того, я каждое утро и каждый вечер просматриваю новости агентства "Рейтер", агентства "Франс-пресс", просматриваю новости ВВС и только тогда создаю себе мнение. И никогда в жизни не создавала себе мнение только потому, что "кто-то сказал, что в какой-то стране, или кто-то написал в одной газете, что осетины очень плохие" и так далее. Для меня это не факт. Для меня это слух, а слухами журналист не может руководствоваться ни в коем случае…