"Любая миссия, находящаяся на территории Грузии, является филиалом миссии, расположенной в Тбилиси"

Беседовала Инга Кочиева

Вопрос деятельности международных организаций и, прежде всего, ОБСЕ на территории РЮО за последнее время несколько раз поднимался руководством Южной Осетии. В частности, на пресс-конференции Председателя Правительства, а затем во время встречи послов ОБСЕ с руководством РЮО. Имеется в виду, что работа миссии явно стала выходить за рамки своих полномочий, т.е. ее роль наблюдателя постепенно трансформируется в роль посредника в переговорном процессе. Мнение представителей общественности по этому вопросу "Молодежка" уже публиковала в прошлом номере. Объективность требует, чтобы мы выслушали мнение и другой стороны. Предлагаем вашему вниманию интервью с пресс-офицером миссии ОБСЕ в Грузии по вопросам информирования общественности и прессы Витольдом Карпом.

- Согласно Меморандуму, заключенному в марте 1993 года между личным представителем действующего председателя СБСЕ и руководством Южной Осетии, из самой преамбулы ясно, что с самого начала мы - участники переговорного процесса. Если Вы имеете в виду, что произошло увеличение масштаба деятельности ОБСЕ и изменение форм ее вовлечения в переговорный процесс, то следует отметить, что действительно имела место активизация нашей деятельности в некоторых направлениях работы. Другие направления стали как бы менее актуальны, чем это было 10 лет назад. Но, хочу повторить, с самого начала мы являемся участниками переговорного процесса, а для нас это означает не больше, не меньше как быть посредником. В понимании ОБСЕ эти два понятия отождествляются.

- А как восприняли в ОБСЕ создавшиеся здесь противоречия, каким-нибудь образом это рассматривалось внутри миссии?

- По многим направлениям нашей деятельности мы ведем дискуссии с руководством Южной Осетии и Грузии. Понятно, что есть разные ракурсы в оценке нашей работы, но никто из сторон не предъявлял нам обвинений в превышении полномочий. Толкование юго-осетинской стороны того, как может выглядеть полнота нашего вовлечения в процесс, может отличаться от нашего, но это в порядке вещей. Когда то, что записано в документе, встречается с реальной работой, естественно не может быть полной идентичности в понимании. Такое встречается и в других местах, где работает ОБСЕ. Возникающие несостыковки мы решаем в рабочем порядке с участниками процесса.

- Сейчас наше руководство более акцентировано ставит политические вопросы и для начала требует назвать вещи своими именами, т.е. необходимо, чтобы грузинская сторона признала факт геноцида осетинского народа. Это радикализация позиции. Упущением прежнего руководства считается тот факт, что был открыт, как вы сказали, филиал грузинской миссии в Цхинвале. Было высказано мнение, что следует подчинить Цхинвальскую миссию непосредственно центру, т.е. Вене. Или другой вариант - расположить общую миссию в какой-либо третьей стране, наподобие Минской группы ОБСЕ по Нагорному Карабаху.

- Способы решения разные, но в 1993 году было принято именно такое решение, и этот выход считался единственно верным. ОБСЕ - это межправительственная организация. Мнение ОБСЕ на сегодняшний день таково, что существует Грузия в признанных международным сообществом границах. Миссия, которая находится в любом месте на этой территории, не может быть ничем иным, кроме как филиалом миссии, расположенной в административном центре. Наша организация не может абстрагироваться от позиций стран, являющихся ее участницами. ОБСЕ в работе руководствуется принципом консенсуса, достаточно того, чтобы одна страна выступила против, и решение не будет принято.

- В данном случае противоречие объясняется тем, что, открывая филиал грузинской миссии в Цхинвале, ОБСЕ как бы априори признает Южную Осетию частью Грузии, в чем, собственно, и смысл нашего конфликта, и, таким образом, занимает не нейтральную позицию, а прогрузинскую. И тогда понятна позиция осетинской стороны, которой не приходится в таком случае рассчитывать на продуктивное сотрудничество, будучи в ущемленном положении.

- Вернемся к началу. Решение было принято на основании приглашения грузинского правительства. Отправной точкой миссии было - способствовать территориальной целостности Грузии. Если такая позиция не устраивала Южную Осетию, то следовало думать не о правительственной организации, как ОБСЕ, а о каких-нибудь неправительственных, в способности инструментов которых чего-то добиться я не уверен. Это не новый, не единственный механизм. Такие же наработки в Молдове и Приднестровье, где я работал. Исходим из принципа территориальной целостности, а как потом стороны договорятся, какое примут решение о форме сосуществования, с этим мировое сообщество вынуждено будет считаться.

- Часто приходится слышать, что миротворческая операция в Южной Осетии, которая началась чуть раньше, чем деятельность миссии ОБСЕ, является уникальной и успешной. И обосновывается это тем, что вооруженное противостояние прекращено и поддерживается мир в зоне конфликта. А что является отправной точкой при оценке работы миссии ОБСЕ в Южной Осетии?

- Я хочу отметить, что ОБСЕ в целом имеет три измерения деятельности: военно-политическое, социально-экономическое и т.н. человеческое измерение, куда входят вопросы демократизации, прав человека и другие - основные вопросы, с которыми согласились страны-участницы нашей организации, подписывая Заключительный акт Хельсинкского совещания в 1975 году. И в Грузии наша миссия работает по всем этим трем направлениям. Много занимаемся вопросами совершенствования законов, правами человека, свободой прессы, правами национальных и религиозных меньшинств, т.е. всего того, что входит в понятие демократии. Этими же вопросами мы занимаемся и в нашем Цхинвальском офисе. Здесь, во-первых, способствование переговорному процессу, экспертная помощь, передача опыта сторонам в ведении переговоров и решении острых вопросов, наблюдение за выполнением миротворческой миссии ССПМ, а также вопросы угрозы безопасности региона, откуда бы она ни исходила, в том числе вопросы экономической и экологической безопасности.

Сама организация возникла на фоне стремления к сохранению стабильности в Европе. Через призму безопасности мы смотрим на все элементы угрозы стабильности: будь то экономическая или социальная напряженность, конфликтогенная ситуация, связанная с правами национальных меньшинств, нищета и безработица - все это может вызывать волнение групп людей. Если сюда добавляется еще этнический момент, то это уже взрывоопасно.

- Я думаю, что Правительство РЮО понимает все эти стороны-измерения работы миссии ОБСЕ и приветствует их. Но, тем не менее, видимо, есть некоторые вопросы, которые уже назрела необходимость согласовать, чтобы во взаимопонимании сотрудничать дальше. Может быть пересмотреть формат работы миссии или что-нибудь еще?..

- Я считаю, что это не разногласия, а разночтения. Просто другое понимание некоторых конкретных вопросов. Надо ведь учитывать, что Меморандум был заключен в 1993 году, и его тогдашний контекст может отличаться от сегодняшнего. Но заключить новый документ о взаимопонимании, это легче сказать, чем сделать. Даже чисто технически. Для этого надо вести работу с представителями 55 стран-участниц. К тому же это все равно, что открывать ящик Пандоры - неизвестно, что из этого получится. Это как с Хартией ООН - все согласны, что надо ее менять, потому что она была подписана в других условиях и для других целей. Но, если начать менять одно, то придется менять очень многое, а это парализует работу. Если сейчас заняться пересмотром каких-то вещей, то на это уйдет много времени, а это проблема, потому что в этом процессе время - наш враг.

- А как же утверждение, что время лечит, и раны заживают тем лучше, чем больше времени на это отведено?

- Мы считаем, что время бежит быстро и надо им пользоваться.

- Кстати, почему у миссии ОБСЕ не получилось сотрудничать с Абхазией? Цхинвальскому читателю это важно. У нас, хотим мы этого или нет, принято сравнивать, как в Абхазии и как у нас, потому что одинаково идут процессы.

- А с Приднестровьем не сравнивают?

- Все же больше с Абхазией, потому что и наши и абхазские проблемы связаны с Грузией.

- В Приднестровье, когда я там работал, часто сравнивали свое положение именно с вашим. Когда Правительство Грузии пригласило нас для участия в урегулировании обоих конфликтов, еще не говорилось о привлечении ООН. Чуть позже в Абхазии появились эксперты ООН, и взяли на себя помощь в разрешении абхазского конфликта. Этот механизм мощней и по объему, и по финансовым возможностям, и по другим параметрам. ОБСЕ тогда приняла вариант сотрудничества с ООН, а позже уступила и лидирующую роль в этом процессе, хотя мы тоже являемся его участниками. Мандат ОБСЕ в Абхазии распространяется на третью корзину - т.е. сферу человеческого измерения. Эта наша работа ведется на всей территории Грузии, независимо от границ. Поэтому в Бюро по правам человека в Сухуме откомандирован наш представитель, который работает вместе с ООН.

- А как Вы сами оцениваете взаимоотношения с руководством Южной Осетии? Есть взаимопонимание?

- Да, это наш постоянный партнер, также как и грузинское руководство, мы не упускаем возможности, чтобы встретиться. Я лично уверен по своему опыту - я дважды работал в миссиях ООН, в Намибии, в Северном Ираке - что там, где больше общения и обмена мыслями, там успешней идут процессы. Гораздо больше взаимопонимание в полевых условиях работы. Наш офис так и называется: field office, т.е. полевой офис.