Четвертый путь

Беседу вела Инга Кочиева

Судя по всему, в процессе грузино-осетинского урегулирования наметилась тенденция к оживлению. Активизировались грузино-осетинские встречи разного уровня и категории участников. Недавно в Тбилиси прошла встреча журналистов, которую организовало министерство по особым делам Грузии, сейчас готовится к проведению вторая такая встреча, которая должна пройти уже в Цхинвале. С назначением В. Рчеулишвили представителем президента по урегулированию грузино-осетинского конфликта Грузия взяла курс на потепление отношений с Южной Осетией. Агрессивные выпады и намерение провести у нас антикриминальную операцию, возможно, убраны в дальний ящик. На ближайшем заседании СКК в январе в Цхинвале эти новые тенденции уже будут облачены в конкретные формулировки. По словам В. Рчеулишвили, на этих переговорах он представит пакет предложений по урегулированию грузино-осетинских отношений. «В первую очередь, надо вести речь о восстановлении доверия между грузинами и осетинами и уже затем обсуждать вопрос статуса Южной Осетии,» — сказал он.

Наша беседа с известным грузинским политологом Грузии, экспертом по вопросам Кавказа Мамукой Арешидзе подтверждает факт обозначившегося поворота Грузии в политике урегулирования. Однако, идея, высказанная господином Арешидзе, довольно интересна и претендует на глобальность. Наряду с конфронтацией, независимостью и компромиссом для Южной Осетии, предлагаемый вариант представляет собой уже четвертый путь: всеобщее объединение.

— Тенденция обострения российско-грузинских отношений присутствует начиная с 1989 года. Главная причина — ориентация Грузии на Запад, западные ценности, и на США в частности. В 1994 году мы сделали серьезный разворот в сторону России, было предложение подписания рамочного договора, в котором третьим пунктом было обязательство России помочь Грузии в строительстве армии. Однако, договор был ратифицирован лишь грузинской стороной.

Потом начали работать транскавказские экономические идеи и проекты, в первую очередь, идея нефтепровода. После того как Грузия и Азербайджан стали партнерами Запада, отношение России к своим южным соседям еще более обострилось. А когда мы приютили у себя чеченцев, во время чеченских кампаний, это обострение получило продолжение. В некотором смысле наше правительство повело себя некорректно. Например, у меня было предложение, чтобы грузинские власти создали палаточный городок, как в Ингушетии для того, чтобы беженцы не попали в Панкисское ущелье. Этот город должен был функционировать под эгидой ООН. К сожалению, к моим словам не прислушались. Потом нашлись люди в руководящих органах МВД и других структурах, которые стали зарабатывать на Панкисском ущелье. Там был искусственно создан преступный анклав — это и наркобизнес, и торговля оружием, и похищение людей, и т.д. В этом были задействованы не только некоторые представители силовых структур, но, естественно, и российские спецслужбы. Словом, искусственно создавался фон, который в глазах мирового сообщества делал Грузию страной, помогающей террористам. Но я, кстати, считаю, что не только российская сторона заинтересована в дестабилизации обстановки в Грузии.

— Очень серьезно работают и арабские спецслужбы. Появление в Грузии ваххабизма, исламского фундаментализма, подкрепленных деньгами и оружием — это от российской стороны никогда не зависело. Примером тому Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия. В целом в регионе работают очень многие государства, чтобы провести свои интересы. Арабские страны, в первую очередь, Саудовская Аравия, сильно заинтересованы прибрать к рукам Кавказ, и в первую очередь, нефтеносные регионы — Чечню, Азербайджан, а также взять под контроль Туркменистан. Таким образом, они смыкают кольцо вокруг Ирана, единственного конкурента арабской идее, к тому же нефтеносного конкурента. Учитывая, что Россия уже не сможет выходить в Средиземное море, арабский мир будет диктовать цены на нефть, установив свою монополию. Такой план имеет место, как существует и план создания великого исламского государства, доминирующий в арабской идее.

И вот на фоне подобного расклада Россия ищет врага в лице Грузии и Азербайджана. Нам бы союзниками стать, найти общую лодку, которая вместит и Грузию, и Россию, и Турцию, чтобы сообща бороться против исламского фундаментализма… Я думаю, что главный враг для Грузии не Россия, равно как главный враг для России — не Грузия, а исламский фундаментализм, который готовится к очень серьезному прыжку, уже разослав своих эмиссаров по всему Кавказу.

В глобальном смысле третья мировая война — это война мировоззрений (это сказал не я, но я полностью согласен с З. Бжезинским), за которыми стоят определенные экономические интересы. Я считаю, что этими двумя мировоззрениями являются фундаменталистские и западные ценности, к которым я отношу и российские.

В свете этих событий Южная Осетия не должна стать разменной монетой в споре между Западом и Россией, заметьте, не Грузией, а Западом и Россией. К сожалению, целое поколение в Южной Осетии растет с ненавистью к ближайшему соседу, не совсем ясно представляя себе, что происходит в мире. Для грузина осетин не может быть врагом, хотя, конечно, были эксцессы, повторявшиеся в течение многих веков. Много людей погибло с одной и с другой стороны. Такие же эксцессы были между русскими и чеченцами.

Я бы не хотел, чтобы и Абхазия, и Южная Осетия отставали от событий, ведь проблема намного шире, чем кажется. Я не настаиваю, чтобы они были в составе Грузии сию минуту. Я вообще не настаиваю, чтобы они были в составе Грузии. Я думаю о другом — о том, чтобы народы знали, что им завтра угрожает. В Южной Осетии это не получило распространение, но в Абхазии очень серьезная прослойка ваххабитов, и здесь уже проходят выступления против засилья ваххабизма, хотя это предрассудок, что в Абхазии есть какая-то особенная почва для этого и вообще для мусульманства. В Сухуми уже начали понимать, что их используют. Вы знаете, у меня был серьезный спор по этому поводу с Фатимой Петровной Пухаевой, вашим тогдашним министром образования, кстати, мне было очень больно узнать о ее смерти. Так вот, я убедил ее, что в Абхазии больше языческих корней, чем мусульманских.

Сделаем резюме. В мире происходят глобальные события. И мы, маленькие народы, не имеем права от них отставать, мы должны точно знать, чего хотим и не должны смотреть в чужие руки — ни грузины в американские, ни осетины в русские. А русские не должны смотреть на нас как на врагов, а американцы — на вас. Надо чувствовать пульс всего региона, в котором мы живем, и стараться исправить ситуацию, хотя бы в экономическом смысле, если не в политическом. Мы должны создать сильный экономический фон в регионе, чтобы быть готовыми к вторжению (идеологическому или милитаризованному), которое обязательно произойдет. Мы должны прийти к взаимопониманию, и мы уже на пути к этому — трехстороннему, а может быть и четырехстороннему взаимопониманию, учитывая еще и американский фактор.

Несколько месяцев назад на встрече представителей трех закавказских государств я даже высказал идею восстановления Закавказской Федерации. Конечно, немедленного согласия не выразили ни Армения, ни Азербайджан, но, по крайней мере, они задумались. Мы должны убедить своих больших соседей в том, что у нас свой путь. В основном этой идее противятся политики, которым важно сохранить статус-кво — московским, тбилисским, цхинвальским, сухумским и даже вашингтонским. Может быть, то, о чем я говорю, это утопия, но если начать говорить об этом сегодня, через десять лет что-нибудь точно получится. А исламистам достаточно уже и пяти лет, чтобы укрепить свои позиции не только на Кавказе, но и в глубине России — Татарстане и Башкортостане. Ваххабизм — это молодое и сильное социальное явление, а значит и агрессивное. Ему можно противостоять только объединившись, забыв все прежние распри.