«Из Республики не мигрируют в основном те, кто не имеет на это финансовых возможностей…»

— отметил в интервью нашей газете министр экономики Республики Южная Осетия Геннадий Герсанович Кокоев

Элина Бязрова

— Геннадий Герсанович, Вы не могли бы максимально доступно проанализировать общее состояние экономики республики на данный момент, чтобы даже у нетренированного сознания дилетантов от экономики сложилась более-менее ясная картина того, что есть в наличии, почему мы дошли до такой жизни и что нас ожидает в ближайшем будущем, собственно говоря?

— Я не буду живописать проблемы в экономике нашей республики по той простой причине, что если Вы в состоянии вообразить одну глобальную всеобъемлющую проблему, то это — наша экономика. Сегодня это некротическая ткань, и чем больше проходит времени в бездействии, тем сильнее она распространяется. Многое из того, с чем мы сталкиваемся сегодня — это закономерный результат тяжелого «наследства». К сожалению, пока мы не смогли преодолеть негативные тенденции существующего экономического положения. Не смогли преодолеть по некоторым объективным и субъективным факторам. Для того, чтобы остановить падение производства и начать экономический подъем, нужно свести к минимуму спад производства. Закон инерции движения известен всем: если резко затормозить машину, она обязательно продолжит движение по инерции. Наша экономика в течение многих лет летела вниз на полном ходу и попытка резко развернуть эту сложную конструкцию может привести разве что к полному развалу хрупкого фундамента, на который опирается экономика Южной Осетии. Для ее восстановления, прежде всего, необходимо остановить инерционные процессы. Нам нужна четко разработанная программа действий, планирование того, что мы действительно хотим сделать. Свободные фантазии, прожектерство, фонтанирование красивыми идеями сродни мыльным пузырям — экономика подобные вещи не приемлет. Надо располагать реальными рычагами управления экономическими процессами, выстроить строгую систему контроля и учета. Разработав основные направления по приостановлению инерционного спада экономики, руководство сможет потихоньку начать развитие.

— К сожалению, так называемые объективные причины «расстройства» экономики мало зависят от усилий, талантов или воли не только одного человека, но и всего государственного аппарата. Но Вы упомянули и про субъективный фактор…

— Он заключается элементарно в нехватке человеческого материала, как бы некорректно это ни звучало. Настоящих профессионалов, специалистов у нас очень мало, их практически не осталось. Те, кто мог помочь накопленным опытом или высокой квалификацией покинули Южную Осетию, не справившись с тяжелыми условиями проживания. Лучшие из наших земляков предпочитают выезжать, чтобы реализовать себя и жить в несравнимо лучших социальных и экономических условиях.

Молодые же специалисты, на которых я в принципе рассчитываю, еще не имеют достаточного опыта работы, а без опыта даже отличный, грамотный юрист или управленец, экономист или журналист из вашей братии — пока еще сырой материал. В сфере экономики они тем более не являются полноценной движущей силой: в лучшем случае станут неплохими исполнителями. Да и то я имею в виду только хорошо подготовленных студентов с мощным потенциалом и способностями. Для того, чтобы они стали двигателями вперед, катализаторами прогресса за счет своих талантов, им нужен основательный опыт работы. На сегодня нехватка квалифицированных людских ресурсов — преграда, которая тормозит развитие.

Существует еще одна проблема, но касается она уже внутренних пластов нашего сознания, что делает ее тем более трудноразрешимой. У нас сложился тяжелый социально-психологический тип людей: откровенное нежелание работать, получить все и по возможности сразу, при этом не особо утруждая себя. Такой своеобразный паразитический типаж встречается часто. Люди, в основном молодого возраста, хотят получить достаток, не прилагая усилий, ради этого готовы бежать к кому угодно, просить или требовать, идти на правонарушения. Этот иждивенческий настрой развращает сознание больше, чем жесткие условия жизни, позволяет не зарабатывать, но отнимать, грабить. Тот факт, что нам пришлось столкнуться с обострившейся криминогенной ситуацией — это закономерное, предсказуемое следствие. Сломать это инфантильное паразитическое сознание очень сложно, для этого надо сменить одно-два поколения, но ждать столько лет мы не можем. Пассивное ожидание не остановит наше падение в пропасть: рано или поздно мы в нее слетим. Состояние Южной Осетии, экономическое, политическое, моральное можно охарактеризовать одним словом — цейтнот.

— Упомянув про субъективные факторы экономической немощи республики, Вы отметили бесхребетную инфантильность сознания нашей молодежи. Она разучилась ощущать радость труда, у неё слабая целевая мотивация: мы не добиваемся, не созидаем, не «горим». Какими бы «совковыми» коммунистами не были наши отцы, но «горение» это помогало им ощутить вкус к жизни, не позволяло плыть по течению. Сейчас молодежь или прозябает в состоянии аутсайдеров, выброшенных на свалку жизни, или «отрывается» благодаря легким деньгам. С одной стороны, Вы считаете, что ждать — это гибелью чревато, но с другой каковы они — действенные шаги, которые позволят преодолеть нашу «жизнь по привычке»?

— У меня есть конкретные предложения. Во-первых, я вас уверяю, что большая часть молодежи хотела бы зарабатывать деньги не криминалом, а нормальным трудом, мои студенты часто говорили со мной на эту тему. Надо дать им шанс реализовать себя, и тогда это стойкое паразитическое мышление, привычка не работать будут поколеблены. В первую очередь я предлагаю создать хорошо оплачиваемые рабочие места. Проблема довольно сложная, но вполне выполнимая: наших ресурсов достаточно для того, чтобы создать пару тысяч более-менее высокооплачиваемых мест. Для осуществления моей идеи необходима воля руководства, авторитетных специалистов, просто неравнодушных людей изменить существующее положение. В будущем создание оплачиваемых рабочих мест окупится сторицей; мы обязаны добиться того, чтобы лучшая часть молодежи не уезжала, чтобы был смысл их существования здесь, желание остаться на Родине, работать на нее. Если быть откровенным, то мы должны признать: не мигрируют (или хотя бы вынашивают планы податься в края лучшие) в основном те, кто не имеет финансовых возможностей или те, кто малоквалифицирован æмæ сæ ныфс нæ хæссынц искуы бакусын.

— А местная кузница кадров между тем дышит на ладан. Кстати, еще один малоприятный момент, цхинвальские специалисты с местным образованием нигде не котируются. Даже северные наши родичи указывают кударцам «перстом на дверь». Мы уже пережили период военного кризиса, затем немалый срок застоя, что нас ждет дальше?

— Давайте трезво смотреть на вещи. Уровень среднего образования неотвратимо падет. Следовательно, абитуриент, который приходит в ЮОГУ становится слабее и как результат из года в год уровень познаний наших выпускников снижается. Это все отражается на общей картине нашей жизни и, прежде всего, на экономике и на крайне важной для нас сфере — правовой. Ослабление правовой и экономической сфер — это катастрофа для государства. В нашем нынешнем положении альтернативы развитию, прогрессу нет. Как бы изолированы мы не были от мира — мы должны развиваться. Меньше всего я бы хотел петь дифирамбы, но наш народ талантлив, у нас очень много самородков, личностей совершенно неординарных, у нас мощный потенциал. Просто много времени мы растратили впустую, фактически выбросили 10 лет относительного мира. Поймите, я не пытаюсь охаять прежнее руководство, я говорю о нашем народе в целом; все эти годы мы деградировали в политическом, экономическом, самое страшное — в моральном плане. Ирон æгъдауы кой нал кæнын. Дуг дæр æй афтæ скодта нæуи. Время, в которое мы живем нелегкое. Даже не время, а вот это емкое осетинское слово — «дуг».

— Вы провели сравнительный анализ показателей состояния экономики РЮО за 1999 — 2001 годы и, судя по всему, в обозримом будущем поводов для радости по поводу роста благосостояния наших земляков не предвидится. Данные вашей работы оказались крайне неутешительными: в 2001 году выпуск промышленной продукции составил 72,6% от 1999 года и 65,6% от 2000 года; валовая продукция сельского хозяйства соответственно составила в прошлом году 82 % от 1999 и 97,8% от 2000 года (к тому же, да простят меня читатели за обилие цифр, импорт товаров в республику превышает экспорт в 115,4 раза, то есть на 5700%!). Чем можно объяснить снижение и без того максимально низких показателей.

— Мы не воспитали в себе государственную психологию. У многих довольно утилитарное отношение к экономике страны, они считают её средством пополнения своего личного кармана. За счет чего могли улучшиться экономические показатели, если мы не делали абсолютно никаких основательных попыток «запустить» промышленность, восстановить то, что еще поддается восстановлению? Если мы сами разграбили промышленные объекты, и так пострадавшие в ходе войны, не осознавая, что воруем у своего будущего, у будущего наших детей. Как эти проценты могут увеличиться, если мы элементарно игнорируем законы менеджмента и у нас некомпетентные управленцы? Мы не хотим работать, скрываем доходы и уклоняемся от уплаты налогов — прикажете пополнять бюджет за счет манны небесной?

Основные промышленные фонды: оборудование, станки, техника давно не обновлялись, им по 40 — 50 лет. К примеру, местный хлебокомбинат работает на давно устаревшей технике, в типографии стоят станки времен Гуттенберга, наверное. Наша телефонная связь — тема просто анекдотическая, стоившая всем горожанам немалой нервотрепки, так вот, АТС 1966 года выпуска — работает уже 36 лет. Станция изношена до предела, и мы рискуем в одночасье остаться без телефонной связи, если не предпримем никаких мер. Заводы Эмальпровод и Вибромашина когда-то вытягивали экономику Южной Осетии, и если на первом стоит сравнительно «молодое» оборудование всего лишь с 80-х годов, то техника Вибромашины в основном 50-х годов выпуска.

Машины, как и люди, имеют способность стареть, приходят в негодность и перестают вырабатывать продукцию. Мастера выходят на пенсию, а молодежь не идет на промышленные объекты — это трудоемко, не престижно, да еще и вкалывать за 300 р. в месяц — ну какой молодой человек пойдет на завод?! Вот поэтому и падают показатели производства промышленной продукции. Наша экономика находится в таком положении, которое не дает никаких оснований для надежд на быстрое возрождение. Нам придется распрощаться со многими иллюзиями

— В последнее время вновь все чаще затрагивают вопрос об углублении интеграционных процессов с Северной Осетией, первоначально хотя бы на общественном и экономическом уровнях. Впрочем, несмотря на многолетние призывы, пожелания и «пионерскую готовность», которую демонстрируют стороны, проблема так и остается в статусе «трудноосуществимой».

— Возможность развития интеграционных процессов есть — северяне сами требуют от нас предложений. Общими усилиями мы можем наладить крепкую беспрерывную связь с РСО — Аланией, в том числе посредством создания совместных предприятий, филиалов, дочерних фирм. Но и здесь важно помнить, что с нами будут считаться, только если мы поднимемся на ноги, и в нас будут экономически заинтересованы.

— Судя по вашим аналитическим показателям реальная заработная плата составляет 17% от прожиточного минимума. Цифра абсолютно немыслимая, скорее подходит под содержание заключенных в концлагере. Валовое потребление на душу населения РЮО составляет порядка 80 долларов в год, тогда как, цитирую «По стандартам ООН предельный минимум… должен составлять 1000 долларов США в год, в противном случае население данной страны находится за чертой нищеты». Для сравнения ВП на душу населения составил в 1996 г. в США — 27 000 долларов, в РФ — 3 000 долларов.

— Иногда статистика не может отражать реальное положение вещей. Сами посуди, те, как можно прожить на 80 долларов в год? Между тем, живем мы более-менее прилично, относительно нормально питаемся, худо-бедно одеты. Но… все это не благодаря попечительству государства о своих гражданах, а предпринимательской жилке самого народа. Следовательно, мы сталкиваемся с таким сложным и негативным в общем-то явлением как «теневая экономика». По оценкам нашего министерства она составляет 70—80% и мы должны осознавать, что это обстоятельство чревато крайне неприятными последствиями — это угроза для национальной безопасности. Подумайте, 80% экономических сделок, денежного оборота, доходов, торговли — вне контроля государства. Если быть до конца откровенным, то нам досталась даже не «теневая экономика», а всего лишь тень от экономики. Еще одним фактором угрозы мы считаем то, что основой доходной части бюджета являются таможенные пошлины и другие поступления от эксплуатации ТрансКАМа.

— Но ведь то, что практически все внимание госструктур обращено на ТрансКАМ, эту «Дорогу больших денег», считалось благом, все надежды так или иначе связаны с этой автомагистралью.

— Эта, как Вы правильно сказали, «Дорога больших денег» может стать и есть уже дорогой жизни, дорогой надежды. Но опасность таит то обстоятельство, что органы игнорируют возможность пополнения казны за счет хозяйствующих субъектов, промышленных предприятий, так называемого малого бизнеса. Вместо этого мы вновь попытаемся паразитировать на дороге, а это означает и возможность злоупотреблений, коррупции, незаконных действий, и создание почвы для разрастания «теневой экономики», увеличение числа мафиозных группировок, которые кормятся от дороги.

Я не призываю проводить кардинальные, революционные реформы, взять и одним махом перекроить бюджет. Экономика не любит, когда порют горячку. Но необходимо постепенно перестраивать систему формирования бюджета. Вся техника разворована и распродана. До войны было 7 600 единиц тракторов, комбайнов и т.д. Сейчас их осталось не более 70. Причем в 1992 -1993 годах все еще сохранилось около 5 тысяч единиц. Так что спихивать все наши проблемы на войну и на Грузию — порочная привычка. В Госхозах осталось всего лишь 730 голов крупного рогатого скота, из них только 220 коров, которые приносят приблизительно 800 литров молока в год. Это в республике, в которой сельское хозяйство было на очень неплохом уровне когда-то. Может кому-то обилие цифр покажется занудством, но вот к какой реальности они приводят: наши дети вместо натурального местного молока пьют пастеризованное привозное, с обильным количеством консервантов, от чего здоровья у них, ясное дело, не прибавляется. Мы не в состоянии себя обеспечивать даже хлебом, муку завозим извне — эти факты уже выглядят более доходчиво. Цифры эти — издевательство над собою, над здравым смыслом, они отлично характеризуют всю глубину пропасти, в которую мы скатились по собственной вине…