«Когда Тамерлан Дзудцов делает распределение ролей, почти всегда мелькает противная мысль: «Ну, все, Сослан Бибилов, вот сейчас ты влип, сейчас все узнают какое ты ничтожество и бездарь…»

Беседу вела Элина Бязрова

«Особенно полюбился женской части публики красавец Сослан Бибилов. «Душка», «Лапочка», «Обаяшка», «Кися», «Очаровашка», «Кукуся»… Множеством этих и других смешных, нежных и сумасбродных прозвищ наградили зрительницы этого пленительного актера…» Герой нашей сегодняшней беседы, актер Юго-Осетинского Госдрамтеатра «пленительный» Сослан Бибилов в особом представлении не нуждается, а посему в качестве вступления мы ограничились лишь этой забавной цитатой из одной североосетинской газеты.

- Сослан, пошел уже десятый год твоего весьма плодотворного пребывания на сцене, или, если быть точнее - твоей жизни на сцене и во имя ее, любимой…

- Если добавить еще четыре года учебы, которые я фактически провел на сценической площадке, плюс до этого год играл в Театре музыкальной комедии режиссера Каирова, где мне посчастливилось поработать с такими корифеями сцены как Нина Чочиева, Къæдзæх Чочиев, Гаврил Таугазов, то наберется более солидный срок.

- За эти годы никогда не закрадывалась нехорошая мысль: а твое ли это вообще? Не совершил ли ты ошибку, когда выбрал почти ратный подвиг во имя искусства?

- Нет, подобная мысль точно никогда не приходила в голову. Мы и с друзьями обсуждали эту тему, так я прикидывал, допустим, не было бы в Цхинвале театра - да я даже не представляю, чем бы мог заняться. Театр - это мой отдых, моя работа, моя страсть, не единственная, кстати. Театр - это моя жизнь.

- А какие еще «страсти-мордасти» избрал для себя актер, бывший комсомолец и просто красавец Сосо Бибилов?

- Футбол и… одеколоны. Я их собираю уже несколько лет.

- Любишь принимать ароматизированный душ?!

- Нет, без шуток, ведь запахи настолько разные, есть более теплые, летние ароматы, есть свежие, холодновато-нейтральные…Для каждого одеколона должно быть свое время и подходящая ситуация. Современному молодому человеку вряд ли доставит особый кайф «аромат» собственного потного тела. Он должен знать когда и что употреблять, что сгодится для работы, а что - для свидания с любимой женщиной. Что касается моей главной спортивной страсти - футбола, то это просто несбывшаяся мечта. Не стал бы актером, видимо, играл бы в футбол. Я и сейчас слегка «футболю» в театральной команде. Между прочим, мой любимый спектакль - футбольный матч с участием сборной Бразилии. Это яркое, динамичное шоу, а бразильцы величайшие импровизаторы и их игра - это 90 минут абсолютного внимания зрителей и абсолютного сопереживания.

Еще я люблю женщин и море. Я просто обожаю море, могу часами сидеть на берегу в шторм или бриз, летом или зимой - без разницы. Часами могу слушать шум прибоя, смотреть на пенящиеся барашки волн и вдыхать этот ни с чем несравнимый запах. Огромное наслаждение получаю в тот момент, когда еще подъезжаю к побережью, и издали вижу прозрачно-синюю полосу моря - и мурашки по телу.

- Вот как про море, так куча романтики, а как насчет женщин - чересчур уж серо и скучно.

- (С очень глубоким вздохом). Женщины!!! Куда мне без вас, елки-палки? Никаких мерил и рамок для определения женской красоты у меня нет. Никаких типажей: блондинок - брюнеток, худых - толстых… Я западаю на Женщину, а не цвет волос или объем ее талии. Я просто люблю женщин и очень хорошо отношусь к вам, стараюсь принимать вас такими, какие вы есть, потому что знаю твердо: слова о загадочной женской душе - далеко не пустой звук. Иногда думаешь, что женщина - вся как на ладони и никакой тайны для тебя она не может представлять, и вдруг - бац, она выкидывает нечто такое, что крыша может съехать. Я убедился в том, что женская логика - вещь непостижимая. В принципе, мне везет с прекрасным полом, за что я безмерно благодарен судьбе. В жизни, конечно, всякое случается, но мне часто попадались очень хорошие женщины. И очень красивые девушки меня любили…. Однажды.

- После основательной встряски переходного возраста в отрочестве, бывает еще один период «критических дней» человеческого сознания - это когда личность перешагивает из молодости в зрелость. Причем этот кризис «возраста Христа» переживается может быть менее ярко и эмоционально, но зато глубже и осознанней, что ли. Некоторых людей штормит конкретно, у других все проходит более-менее терпимо, а ты на себе это как-то почувствовал?

- Конечно. У певца Ю. Лозы есть такие строки: «Вот мне стало за 30 - самое время мечтать». Для меня это тоже время Мечты. Надеюсь, я немало успел сделать в своей жизни, осуществил некоторые желания, планы. В душе можно быть каким угодно романтиком и сентиментальным человеком, но я предпочитаю трезво смотреть на жизнь. Понимаю, что работая в театре в настоящее время, при существующих обстоятельствах, я не смогу устроить с общепринятой точки зрения свою жизнь хорошо, то есть не стану богатым, не добьюсь благополучной, сытой жизни и, может быть, определенного положения в обществе. Но если взглянуть на то же с другого угла, то у меня есть любимая работа, о чем я мечтал всю свою сознательную жизнь. У меня есть любящие родители, настоящие друзья, самое главное - у меня есть сын, которого я очень люблю. Единственное, за что иногда корю себя - слишком мало времени уделяю общению с ним. Нет машины - ну и Бог с ней. Зато у меня есть любимая женщина, очень дорогой для меня человек. К тому же я состоялся как личность, состоялся как актер. Это не значит, что мой профессиональный рост прекратился, упаси Бог. Когда твоя работа - сцена, ты четко понимаешь, что она слишком многое в себе заключает, чтобы ты уверенно мог заявить, что вот, мол, я - мастер. Мне еще многому предстоит научиться, дай Бог здоровья и жизни.

- После творческих полетов наяву быт не заставляет чересчур резко опуститься на грешную землю с ее суровой земной реальностью?

- Я понимаю, что живу в Цхинвале и не смогу ни избавиться от наших общих бытовых проблем, ни игнорировать их. Нас постепенно превращают в подобие собачек Павлова, уже смогли приучить к тому, что свет выключают в 12 часов ночи. С одной стороны - кошмар, ведь мы живем все-таки в XXI веке. Для каких-нибудь японцев или американцев это было бы страшной катастрофой. А нашим - что с гуся вода. Дают электричество на сутки, значит, есть повод для народного веселья. На самом деле эта жизнь по графику страшно напрягает. Но с другой стороны, у нас самый дружный народ. Мы дружно ложимся спать ровно в полночь. Мы дружно в один день получаем зарплату и дружно в тот же день избавляемся от нее. Вот ты смеешься, а ведь именно смех лечит нас от напряги и неудач повседневной жизни. Я, вообще, ко всем неприятностям стараюсь подходить с юмористической точки зрения. Видеть в плохом - смешное. Так гораздо проще жить. Ведь если я буду брюзжать, выражать недовольство окружающими или жизнью и выливать сарказм, то от этого ведь ровным счетом ничего не изменится.

- За всю мою журналистскую карьеру ты первый интервьюер, которого хватило на то, чтобы сделать столь болезненное для человеческого самолюбия и тщеславия заявление: «Мне еще многому предстоит научиться». Я с удовольствием сняла бы перед тобой шляпу, если бы она у меня была.

- Не могу отвечать за других, но если актер всерьез полагает, что знает все, то этот человек или сильно и серьезно заблуждается, или пытается пустить пыль в глаза. Причем скорее все-таки первое: самомнение может сыграть с человеком плохую шутку. А мне действительно еще многому предстоит научиться. И не только в профессиональном плане. К примеру, я могу психануть, когда другой актер что-то делает спустя рукава, выдает суррогат, а ты пытаешься выжать из себя все, на что способен. Могу даже наорать на партнера, требовать от него чего-то. Это плохо. Ведь люди очень разные и никто не знает какие обстоятельства мешают человеку выкладываться полностью. Я хотел бы научиться быть мягче, терпимее в таких случаях. Хотя с другой стороны, для любого творческого человека очень важно работать с партнерами, которые не создают видимость хорошей игры, а полностью, всей душой отдаются работе. Партнеры «кожей» должны чувствовать друг друга, выкладываться полностью.

И еще, если честно, когда Тамерлан делает распределение ролей, и мне дают новую роль, почти всегда мелькает противная такая, назойливая мысль: «Ну, все, Сослан Бибилов, вот сейчас ты влип, сейчас все узнают какое ты ничтожество и бездарь». Но, потом этот мелкий страх заставляет меня внутренне собраться, задействовать все, на что я только способен. То есть страх этот помогает мне, пусть и в извращенной форме. Я сыграл в 25 спектаклях, ролей у меня и того больше, но ощущение это возникает всегда. Уже потом ведется конкретная работа над ролью и бывает не до страхов, поверь. Начинается кропотливая работа по всем канонам актерского мастерства и заповедям Станиславского, когда актер пытается вжиться в образ, чувства и психику своего персонажа, влезть в его шкуру. Шаг за шагом ты лепишь образ. Это очень тонкая психологическая работа: актер должен уловить малейшие нюансы в создаваемом образе, глубину переживаемых эмоций и мыслей, которые автор пьесы вкладывает в свои персонажи. Вплоть до несущественных, казалось бы, деталей типа, а почему драматург пишет «иди сюда», а не «сюда иди». Залезешь постепенно во все, врубишься в суть и - хлоп - в тебе родился нужный образ.

Но иногда это может прийти и по-другому. Помню, как-то играли мы с Димой (Парастаевым - авт.) в спектакле «Гыццийы митæ», он - молодого парня, а я смешного такого старикашку. Æмæ йæ нæ ахстон мæ роль никуыд, а потом, царствие ему небесное, режиссер Чабиев грим мне принес, бороду, усы. Все - я увидел «себя», что мне нужно делать и как. И было здорово.

- Твои слова просто подтолкнули меня к следующему вопросу. Все мы, конечно, помаленьку актерствуем, кто во что горазд. Но для тебя и твоих коллег игра - это каждодневная работа. Вот это натягивание чужих личин, чужих характеров и судеб на себя любимого, не стирает неповторимость, не нивелирует личность самого актера? Не переносится ли привычка играть уже в личную жизнь?

- Ну, «весь мир - театр, а люди в нем актеры» еще несколько веков тому назад сказал Шекспир. Абсолютно все люди играют, кто более, кто менее талантливо. Ты - актриса, просто никогда, наверное, не задумывалась об этом. У тебя сложился один стиль поведения, допустим, со мной, совсем другой - с мамой, подругой, начальством. Все мы, так или иначе, ведем игру, когда строим отношения с окружающим нас миром. И строим их на совершенно разных плоскостях. Просто у актера игра, создание образа, пусть заказанного автором пьесы, становится профессией, и в принципе на собственную неповторимость она не должна, как ты выразилась, влиять. Зато, когда тебе удается прожить, не сыграть, не «показать» роль зрителю, а именно прожить образ на сцене. Вот ради этого я и иду сюда. Лучше меня никто не знает, как я играл. И если мне удалось полностью прожить на сцене жизнь моего персонажа, теплая волна накрывает меня, и минут 5-7 я бываю в абсолютном блаженстве. В эти минуты меня лучше не трогать… Затем ощущение блаженства проходит и остается просто шикарное настроение. К сожалению, это состояние бывает не всегда, но бывает, и ради этого, собственно говоря, я здесь и нахожусь.

- Как ты относишься к цхинвальскому зрителю?

- Я люблю нашего зрителя - на самом деле люблю. По большому счету у нас потрясающий зритель, эмоциональный, чувствующий. Правда, иногда попадаются личности, которым «в кайф» какие-то нелепые выкрики, реплики. Это вызывает раздражение, ведь актер 3-4 месяца пашет не для того, чтобы такой вот пацан купил билет, пришел в зрительный зал и старался сорвать игру. Четыре месяца мы готовились, работали для зрителя, так неужели это не стоит уважительного к нам отношения?

Но, к счастью, таких людей на самом деле немного. Недавно я перечитывал Станиславского, так он в своей книге «Моя жизнь в искусстве» пишет, что после Революции в театр приходили толпы людей, которые грызли семечки, пили спиртное, выкрикивали неприличные «комментарии». Видимо, после всех политических катаклизм наблюдается упадок в культуре вообще, в том числе и в культуре поведения людей.

- Самой «громкой» постановкой последнего времени стал спектакль по пьесе Е. Бритаева «Амран», уж очень неоднозначно воспринял цхинвальский зритель эту драму. Легко ли тебе было войти в образ мятежного Бога?

- Вообще неуютнее всего я чувствую себя именно в этом спектакле. Почему? Было очень сложно играть, Тамерлан поставил перед нами крайне трудные задачи, иногда практически невыполнимые без технических ухищрений. К примеру, голоса небожителей в спектакле должны были отличаться от «просто человеческих», они должны были слегка вибрировать. А как это сделать в существующих условиях? За неимением «живого» аналога Титана в обычной жизни, приходилось самим доходить до образа, фантазировать, тем более что у нас совершенно другая интерпретация пьесы. Процесс был долгим и нелегким. Работа над «Амраном» шла больше года.

Сыграли же «Амрана» лучше всего в Батуми. Первые спектакли были не столь ярки, шла обкатка пьесы. В том контексте, который предлагает автор, мы выжали все что могли из образа Амрана. На самом деле в Титане очень много человеческого. Это очень трагический образ - небожитель, но, с другой стороны, ничто человеческое ему не чуждо. Он ведь из-за чего боролся с Богом? Йæ бынатмæ йын тырныдта. И использовал людей для достижения своей цели: не - дадим огонь людям, а - я отдам огонь людям. Мне будут они обязаны благом. Мне будут люди обязаны своим будущим и мне будут они посылать молитвы и делать жертвоприношения.

- По своей сути это страшный спектакль, он держит зрителя в мощном эмоциональном напряжении. Драма бередит человеческое сознание, разум. Она заставляет задуматься, несет в себе неспокойный, мятежный дух. Создавалось такое ощущение, что в самом режиссере живет желание изнутри взорвать годами устоявшийся уклад, переворошить все в душе своего зрителя, внести солидную дозу противоречия, опасного для внутренней гармонии вопроса-сомнения, вопроса-бунта. Но… «Амран» задает вопросы, не давая на них ответа. Выскажу крамольную мысль, а надо ли народу смотреть такие спектакли, которые привносят лишнюю порцию душевной нестабильности и смуты в наше и без того смутное время? Так ведь человек может духовно зависнуть не хуже компьютера.

- Страшный спектакль?! А что, разве это не отголосок нашей обычной с вами человеческой жизни. Что есть вера вообще? Мусульманин свято верит в то, что если он взорвет себя, унося с собственной еще десятки или сотни человеческих жизней во имя Аллаха, то он совершит богоугодное дело и попадет в рай. Он искренне верит в это, хотя никто ему таких гарантий не давал. Мы верим, молимся своим богам, а какая вера - истинная? Кто прав: те, кто изучает Библию, или те, кто чтит Коран? И это, уже не говоря о буддизме, индуизме и десятках религиозных исповеданий и сект.

- Любимый мною Высоцкий пел когда то: «Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса…» - да пусть верит на здоровье. Смею предположить, что Богу немало забавных минут доставляет это расслоение веры и горячечные попытки людей «прихватизировать» право на истинность религиозных чувств. Это не проблемы создателя, а наши, людские. Что касается разных форм очень сомнительного самопожертвования, с массовым убийством людей - то это уже от лукавого, не надо сваливать с больной головы на здоровую. Кстати, а в тебе эта вера есть?

- Во мне есть вера, но как мне убедиться в том, что вера моя - правильная. Вообще, благо ли для человека веровать? Вот в спектакле «Амран» к прикованному Титану приходит его Надежда, изгнанная им. Она пытается войти в его сердце, но благо ли это для него, если Надежда порождает еще больше боли, еще больше страданий и еще больше безысходности в Амране. Так есть ли наша вера - благо?

- Некоторые актеры старшего поколения, и даже твои друзья, однокурсники, не смогли понять и принять беспредельную любовь режиссера Т. Дзудцова к символизму. Как лично ты воспринял то, что в театре был совершен грандиозный творческий переворот, этакий разворот лицом к символизму?

- Раньше я тоже был настроен очень категорично против всех нововведений. Помнится, долго выяснял отношения с Тамерланом, говорил, что незачем экспериментировать над нами, что не тому нас учили в Москве и не надо «ломать» актеров… Но ведь все движется, вокруг происходят перемены, и если мы не сделаем шаг вперед, то нас просто заставят отступить, отойти в сторону. Мы носим другую одежду, по улицам едут совершенно иные машины, да и мыслим мы уже другими мерками! Все меняется, в том числе и театр. Символизм - это современно, звучание его подходит для нашего времени. Мы могли, конечно, закрыть глаза, уши и не видеть этих перемен, но пример Владикавказского драмтеатра слишком очевиден. Ведь они просто утонули в своем академизме. В конце концов, такие спектакли как «Юлий Цезарь», «Амран», «Блуждающие ангелы» - они интересны. Известные, маститые критики на всех фестивалях твердили нам: «Вы говорите на современном театральном языке». Что может быть лучше?!

- Ты отыграл около трех десятков ролей, среди них, наверняка, были более близкие тебе по духу, или просто удачные, более любимые образы…

- До сих пор моя любимая роль - эта роль Тибальта в нашем дипломном спектакле «Ромео и Джульетта». А из репертуара последних лет очень хорошо работалось, пожалуй, над образом Брута из «Юлия Цезаря».

- Прямо подозрительно это твое пристрастие к персонажам ярко выраженного «мерзавецкого» окраса.

- Пристрастие к мерзавцам объяснить на самом деле легко. Мне гораздо интереснее в творческом плане играть типаж «плохого парня», в чем-то более глубокий, противоречивый и сложный, чем образы правильных и хороших людей. Правильность - это скучно, а вот сыграть роль отрицательного героя со смесью обаяния и сволочизма в характере для меня лично гораздо привлекательней.

- Традиционный вопрос, который в порядке обязаловки задается всем актерам: роль твоей мечты?

- Мечтаю сыграть абрека, я сделал бы его благородным, интересным, колоритным - и еще сколько угодно характеристик. А еще хотел бы сыграть Джамболата в «Фатиме». Не только потому что это личность в принципе интересная. Я целиком и полностью на стороне этого персонажа. И гораздо больше сочувствую, сопереживаю ему, чем той же Фатиме. Человек несколько лет отсидел в плену с мыслью о Фатиме, девять раз он пытался бежать - не просто, чтобы быть свободным, а быть свободным с любимой. Представь, какова была сила чувства этого человека! Когда он встречается, наконец, с нею и видит, что она, его любимая, стала женою холопа, Джамболат несмотря на традиции того времени, перешагнув через адат, вновь зовет ее. Из-за своей несчастной любви он убивает и ее мужа… Образ Джамболата близок мне лично. Близка его страстность, жизнелюбие, даже максимализм и желание идти напролом. Это человек крайностей, но вся наша жизнь иногда - сплошная крайность…