«Маленькие трагедии» доброго Царя

Элла Авагимова

Сегодня, когда, увы, деньги правят миром и Южная Осетия не является в этом деле счастливым исключением, в нашей республике все еще находятся люди, готовые бескорыстно работать, безвозмездно отдавать частички души и сердца своему народу, заполнять свое жизненное пространство не только собственными проблемами. Это люди, рядом с которыми жизнь не кажется тусклой и безысходной. Но, как правило, запас положительной энергии у таких людей бывает не бесконечным. И мы, простые обыватели, замечаем этих людей только когда они гаснут, становятся как все, теряют свою индивидуальность. Выживают в такой ситуации немногие. А ведь порой подобным людям для счастья нужно немного - всего лишь человеческое внимание.

Именно этого и был лишен некоторое время назад наш «выживший», не потерявший индивидуальности герой. В гостях у «Молодежки» актер Госдрамтеатра, ди-джей радиостанции «Næ Ulæn», и, как его называют близкие друзья, «последний романтик» Аслан Джиоев.

«ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА»

- Последнее время вокруг твоей персоны много слухов. Конфликт с руководством театра, конфликт на радио, бегство в Северную Осетию. Потом возвращение, опять радио, театр… Может, прояснишь ситуацию?

- Давайте по порядку. Начнем с театра. Конфликта как такового не было. Были идейные трения, несогласие с той системой постановки спектакля, с новым авангардным направлением, которое директор и художественный руководитель Тамерлан Дзудцов пытается внедрять в наш театр. Было несогласие не на личностном, а на профессиональном уровне, и я встал и ушел. Ну, а другие ребята, в том числе мои однокурсники, своей работой в театре довольны. Что же касается радио, то к нему я всегда прекрасно относился. И отъезд в Северную Осетию не означает, что я уехал с обидой.

Причина же возвращения довольно-таки банальна - семейные обстоятельства. Как в театр вернулся - даже сам не понял, а насчет радио - ребята пришли домой, попросили (там нехватка кадров) вот и все. Так что обид никаких не было.

- И все же, после грандиозного шоу, устроенного твоими стараниями (1 апреля 2002 года) на Театральной площади, никто тебе даже спасибо не сказал. И, насколько помниться, на последовавшей несколько дней спустя встрече руководства республики со студенчеством в Хореографическом зале, прозвучало твое «прости» всей Южной Осетии…

- К сожалению, на ум приходит банальная фраза: «Не делай добра и не получишь зла». Честно говоря, у меня тогда были большие проблемы. Когда я организовывал данное мероприятие, искал спонсоров на Севере, то представлял радиокомпанию «Næ Ulæn». Затратил столько энергии и сил на это мероприятие, что подорвал свое здоровье. Но самое обидное то, что, пройдя сквозь все эти трудности, столкнулся здесь с чиновничьим непониманием.

- Руководство Республики не поддержало данную акцию?..

- Нет, поддержка была оказана. Конкретно от Президента, он всегда выступает за проведение совместных с Севером мероприятий, тем более на молодежном уровне. Но некоторым нашим чиновникам стало обидно, что они не участвуют в этом процессе. Что они в последствии и проявили...

ТЕАТР И АВАНГАРДНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

- Как ты относишься к своей профессии: ты актер по призванию, по профессии или по наследству?

- По наследству?.. Если ты имеешь в виду отца, то он был категорически против. На своем опыте он знал, что это тяжелый, неблагодарный и абсолютно бесперспективный труд, по крайней мере, у нас, в Южной Осетии.

Все началось с детства. Первый раз я вышел на сцену в восьмилетнем возрасте, в маленьком эпизоде спектакля «Фыдæлты уæзæг». Мой отец тогда работал администратором в театре, и я частенько бывал на спектаклях, что естественно, отразилось на мне, и как бы предрешило мою дальнейшую судьбу. У меня было твердое решение стать режиссером, но потом подвернулся вариант актерского факультета и в 1990-ом году поступил в Щепкинское училище.

Призвание? Из «Щепки» меня хотели отчислить с 1-го курса за профнепригодность. Но за меня взялся один педагог, сказав, что видит во мне (в отличие от других педагогов) неплохие задатки и пообещал, что я закончу 2-ой курс первым студентом. Обещание свое он в итоге выполнил.

- Попытки остаться в Москве были?

- Я играл в МХАТе им. Горького под эгидой «Русского реалистического театра» и сыграл, кстати, роль, о которой мечтают многие актеры - Раскольникова в «Преступлении и наказании», на русской сцене, на русском языке.

К сожалению, это был не государственный театр, а, образно выражаясь, театр, который «родился в подвале», и, вскоре, увы, возникла пресловутая проблема с финансированием. Затем работал в «Экспериментальном театре» под руководством Спесивцева. Но оттуда ушел сам. Там тоже ставили спектакли авангардного направления, которые я попросту отказываюсь понимать и считать за искусство. Та школа, которой нас обучали в Щепкинском училище называется театр переживания (это и есть истинная работа), а не театр представления. К сожалению, многие театры сейчас пошли по второму направлению.

- Ты не пробовал устроиться на работу в Северо-Осетинский театр?

- Да, я уже практически был включен в труппу Русского театра, но потом заболел отец, и мне пришлось вернуться.

- Есть мнение, что Северо-Осетинский театр умер. Неужели дела там идут гораздо хуже, чем в Южной Осетии?

- На Севере - мрак беспросветный. Я убедился в этом еще в 1998 году, когда мы с Сосланом Бибиловым проработали во Владикавказе восемь месяцев. Вроде и финансы есть, и зарплата неплохая… Понимаешь, там подход к работе какой-то поверхностный, актеры работают штампами, никакого творческого поиска. А наши актеры, несмотря на то, что, по моему мнению, играют маразматические спектакли, тем не менее, в этих постановках отдаются работе, пытаются искать себя, играют очень искренне и на пределе возможностей.

- Как сейчас ты смотришь на работы Тамерлана Дзудцова, и что из нынешних постановок тебе по душе?

- Тамерлан остался Тамерланом. Он, по прежнему, ведет свою политику в театре, и может быть, в какой-то степени, прав. Сейчас тот классический театр, та классическая школа, которой мы обучались в Москве, уже утратила актуальность. Школа реализма очень сложна, и в современном мире осталось мало мастеров, которые могут поставить реалистический спектакль. А авангардное течение стало популярным во всем театральном мире России.

- Если бы, предположим, в нашем театре стали ставить реалистические спектакли, они бы побеждали?

- Вряд ли, однако, зрителя надо воспитывать. Человек, придя на спектакль, должен получать, прежде всего, духовную пищу.

- Помимо актерства и «диджейства» никогда не хотелось попробовать себя в каком-нибудь другом качестве?

- …Знаешь, подсознательно меня всегда тянуло к медицине. Возможно, в прошлой жизни я был медиком. (улыбается)

- Чего ты никогда не позволишь себе в работе, например, по отношению к аудитории?

- Играя на сцене, не позволю себе играть в полноги. Для меня неприемлема халтурная игра. То же самое на радио, хотя на радио сложнее, ведь в театре ты видишь аудиторию, а на радио нет. Мне очень важно отношение слушателей к моей работе, и я делаю все возможное, чтобы привлечь их.

DJ ЦАРЬ И РАДИО « Næ Ulæn»

- В 2001 году по результатам опроса среди слушателей ты был признан лучшим ди-джеем на радио. Ожидал подобного результата?

- Честно говоря, нет. Ведь, в принципе, тогда я был новым человеком на радио. К тому же из той команды, любой, на мой взгляд, был достоин этого звания. Поэтому, признаться, был немного удивлен, но это, конечно же, было очень приятно. В любом случае я очень благодарен всем своим слушателям.

- Что сейчас происходит с радио?

- Когда в апреле сего года я вернулся, то застал радио в очень плачевном состоянии, что было крайне неприятно. Из той первой команды, фактически, никого не осталось. Она рассыпалась - кто ушел по финансовым причинам, кто еще по личным. Это не могло отрицательно сказаться на работе радио. Сейчас оно работает на каких-то три процента от того, как работало, допустим, год назад. А ведь и тогда мы работали не на все сто.

- И какой выход из сложившейся ситуации ты видишь?

- Во-первых, нужны кадры. Нужно собрать людей и начать с энтузиазма, как это было в самом начале. Нужно возродить все передачи, все шоу, и в итоге вернуть аудиторию.

- Но ведь существует еще и проблема финансирования.

- Так финансов нет, потому что нас не слушают.

- Получается какой-то заколдованный круг?

- Нет, не заколдованный. Как-то великий DJ Куинси Маккуей сказал: главное в работе на радио - это команда, когда нет команды, нет и работы. Как только возобновится нормальная работа на радио, когда нас начнут слушать, тогда появится и реклама, и деньги.

ПОСЛЕДНИЙ ВОПРОС

- Традиционный вопрос: чем не должна гордиться Южная Осетия?

- Например, тем, какой подход у нашей молодежи к процессу образования, это же ужас. Уважаемая молодежь! Ваши знания это ваше богатство, это ваш завтрашний день. Хорошо бы это не только понять, но и осмыслить. Покупая дипломы, вы обманываете в первую очередь себя и становитесь никем... Это было лирическое отступление. Так вот, чем еще не должна гордиться Южная Осетия, это, конечно же, зависть, которая нас буквально губит.

P.S. Когда верстался номер, мы узнали, что Аслан вновь покинул радиостанцию «Næ Ulæn». О причинах вызвавших уход, он лишь ответил, что не хотел бы выносить сор из избы.